воротник слесаря Ваньку Жукова, однофамильца того Жукова, который не умел чистить селедку. Жуков лез в склад.
— Ну, что с тобой делать? А? А ты знаешь, что я вот сейчас как свистну, как стрельну, так ты и будешь тачки катать. Хочешь?! — пригрозил дядя Леша, отдуваясь после борьбы с непобежденным Жуковым.
— Да я тебя, хрыч, щас как звездану по очкам, — пообещал Жуков.
— Ты у меня наговоришь. Ты у меня на статью наговоришь. Ты у меня тачки покатаешь, — грозился дядя Леша.
— Брось ты болтать, уйди с дороги.
— Нет, это не дело, Иван, — посерьезнел дядя Леша. — Я на то здесь и поставлен, чтобы не допускать расхищения. А если ты так хочешь стекла-куб, то я тебе лучше отдам свое. Я сегодня выписал себе немного.
— Сколько? — спросил Жуков.
— Три рубля.
— Сколько, я спрашиваю, стекла?
— Мешок, сколько.
— Мне мешок мало. Я одному Ломоносову сколько должен.
— Нет. Все. Больше нету. Расхищать я не позволю. Да ты больше и не унесешь.
— Да я мужик крепкий, унесу, — просился Жуков.
— Нет. Все. Знай меру.
И дядя Леша был тверд. Жуков взял мешок и ушел, сопровождая свой уход отборной бранью. Денег у него с собой не оказалось. Он обещал отдать потом. И отдал. Жуков был честный человек.
Вот так и зажил дядя Леша. Ночами он теперь не спал, а все бдел. И добился таких некоторых успехов, что даже купил себе подержанный мотоцикл с коляской. Сам привел его в работоспособное состояние. Ездил на мотоцикле по грибы, по ягоды и бить кедровые орехи. Хорошо ездил мотоцикл и очень быстро.
Короче, разворовали однофамильцы весь склад.
И конечно, в конце концов все их хищения и злоупотребления были вскрыты. Был суд, и многие однофамильцы отправились по этому случаю в дальние края, исправлять свои ошибки.
Из всей компании только один дядя Леша и остался дома, потому что он как-то раз быстро поехал на мотоцикле, наскочил на «БелАЗ» да и разбился насмерть. Знаешь, «БелАЗ» какая мощная машина? У нее одно колесо и то в два раза больше, чем весь дяди Леши мотоцикл. Так что он, стало быть, недавно умер. Его похоронили, и он теперь лежит один в земле.
— Странные совпадения, — сказал я.
— Странные. А еще когда он был живой, то приехал как-то в райцентр и зашел в экономическую лабораторию, в кабинет, обитый дерматином, где Мазепа разговаривал неизвестно с кем по трубке белого телефона.
Он зашел и сказал:
— А ты был прав, Мазепа.
Тот отвечает:
— А я всегда прав.
— Молодец. Я тебе гостинец привез. Стекла-куб маленько.
— Да зачем оно мне нужно? Из него ничего дома не построишь, я уже пробовал. А впрочем, давай, раз привез.
И родственники вышли на улицу. Там стоял мотоцикл. Но там стоял мотоцикл, и только. Мешка уже не было. Мешок украли воры. Дядя Леша огорчился и стал себя хлопать руками по штанам галифе. А Мазепа сказал:
— Черт. Жуликов развелось…
— Странные совпадения. Очень странные. И почему именно у вас в районе? Может быть, у вас какой-нибудь особый район, а? И вообще, что ты имеешь в виду? — привязался я к Виктору Н., когда тот закончил свой рассказ.
— Да ничего я не имею в виду. Что ты мне подкладку шьешь? Обычный у нас район. Обычные люди. Есть хорошие, есть и плохие. Я тебе сейчас рассказал про плохих, завтра расскажу про хороших. Обычный район, только вот что: по странному совпадению у нас живет много элементов, носящих фамилии знаменитых людей.
— Странные совпадения, — не унимался я. — По-моему, этим элементам нужно в официальном порядке предложить срочно изменить фамилию или строже пресекать и карать их безобразные поступки.
— Можно, конечно. Все можно, была бы охота, — сказал Виктор.
* …Ваньку Жукова, однофамильца того Жукова, который не умел чистить селедку. — Не однофамилец, а полный тёзка персонажа знаменитого рассказа А.П.Чехова «Ванька».
Чудеса в пиджаке
Представьте себе на минутку, что вы не тот высокоорганизованный человек, каким вы, несомненно, являетесь в обыденной жизни, а молодой выпивоха, тов. Оскин Аркадий.
Вот вы ночью напиваетесь до чертиков и ведете себя соответственно. Кричите, поете и пляшете, хохоча. А также в процессе пляски пытаетесь выворачивать свои пустые карманы. Карманы выворачиваются, и пьяные окружающие констатируют их абсолютную пустоту.
И вдруг утром ваш старый пиджак, сиротливо висящий на спинке стула, приносит вам неожиданные сюрпризы.
Так вот. Этот самый тов. Оскин, проснувшись однажды утром, обнаружил в своем собственном пиджаке десять настоящих рублей.
Событие это очень удивило Аркадия, потому что денег у него в последнее время и никогда не водилось.
Очень-очень это, с позволения сказать, происшествие удивило Аркашу.
— Чудеса, — сказал он, тупо глядя на деньги, — чудеса в моем дырявом пиджаке.
Сказав «чудеса» и повторив «чудеса», тов. Оскин встал с постели, чтобы поймать муху, нецелеустремленно ползущую по оконному стеклу. Бросил Аркадий муху навзничь на пол, раздавил ее крепким каблуком, надел пиджак да и отправился с похмелья на работу, чтобы честно трудиться и заработать денег на жизнь.
Только на работу он не попал, так как человек был необыкновенно слабый. Встретил Фетисова. Показал ему десятку. Тот тоже удивился. Поговорили друзья-приятели о том и о сем, повернули куда надо — и так далее. В общем, возвратился тов. Оскин домой поздно ночью с пением украинской народной песни «Посияла огирочки блызько над водою». Попел немного и одетый бухнулся в постель.
Проснувшись утром следующего дня, он немало изумился своей нелепой жизни.
— Что же это я делаю, подлец? — сказал Аркадий, стоя перед зеркалом и не узнавая себя. — Это же кончится тем, что я окончательно потону на дне, и меня выгонят с работы.
«И правильно сделают», — сказал Голос.
— Ничего себе правильно, — возразил Аркадий. — Ведь я же человек. Человек. Ты меня понимаешь?
И еще что-то продолжал бормотать, ощупывая себя и свою неснятую одежду.
Тут ему пришлось дернуть себя за нос, потому что иного выхода не было. Потому что в том же кармане того же пиджака он нашел те же или другие десять рублей, ту же десятку, тот же красный червонец.
— Ай, — сказал Аркаша. — Ай, что делается! Не понимаю и даже боюсь.
Сказал и посмотрел по сторонам дико.
А по сторонам были одни голые стены. На стенах почти ничего не было. Он-то, конечно, всем всегда говорил, что ему ничего и не надо, но ведь лгал, шельма.
Дико озираясь по сторонам, тов. Оскин вышел на улицу и там тоже ничего не понял.
Ходили трамваи. Гуляли знакомые.
