с того же номера, с какого и ей отправили сообщение. Она запомнила последние четыре цифры. Вне сомнений, это сделал один человек.
Виктория вернулась в кровать, опять укуталась в одеяло. Спать не хотелось, перед глазами всё время картинка — жуткая, навязчивая: «Она медленно повернулась, на расстоянии трёх шагов стоял человек в тёмном плаще, на голове капюшон, ухмыляясь, он бросил недокуренную сигарету под ноги.
— Ну, что, детка, развлечёмся? — голос его был хриплым, незнакомым.
— Что тебе надо? — Вика была всё ещё под воздействием спиртного и беды не почувствовала.
— Мне надо тебя, — ответил он.
— Вот ещё, — в раздражении дёрнула плечом, двинулась к дороге, намереваясь поймать такси. — Отвали, я сказала, — она стукнула его по руке.
— Напрасно ты так, — угрожающе произнёс незнакомец. — Я всегда получаю то, что хочу.
А вокруг ни души. Поздно, уже очень поздно. И фонарь, который только что горел рядом, вдруг погас.
В следующий момент Вика почувствовала, как её ударили по лицу наотмашь. От удара она упала на землю, чувствуя боль в копчике, а ещё в ноге, потому что сломался каблук. Несколько секунд она попыталась понять, что произошло. А нападавший, тем временем, скверно выругался и рванул на Виктории пальто, которое затрещало по швам. Виктории удалось оцарапать ему щёку, это привело его в настоящую ярость. Он ещё раз ударил Вику по лицу, по которому от страха и боли потекли слёзы. Стал расстёгивать на себе джинсы. Вика воспользовалась моментом и нашла в себе силы спихнуть его с себя, ударила по затылку. Она попыталась подняться на ноги, но сломанный каблук предательски сделал ей подножку. Однако, кое-как удержав равновесие, она всё-таки встала, в следующий момент нападавший тоже поднялся с колен, попытался схватить её за руку, но промахнулся, зато Виктория не промахнулась — попала ему ногой в пах. Он взвыл от боли и согнулся пополам, тем самым невольно давая возможность ей сбежать. Она осознала, что несколько минут у неё есть…
Хромая, Вика выбежала со двора, попыталась поймать машину, но многие пролетали мимо, вид у неё был отпугивающий — грязное и порванное пальто, каблук на сапоге сломан. Наконец, возле Виктории остановились Жигули, из автомобиля вышла женщина спортивного вида:
— Что случилось?»
Глава 44
Всё утро Владимир Григорьевич пытался дозвониться до внука, надеясь, что Вилли одумается и даст им возможность поговорить, хоть как-то объясниться. Но внук упорно не брал трубку.
Фертовский-старший кое-как позавтракал — аппетита совершенно не было, да и Маша не вышла к завтраку, ссылаясь на недомогание, опять мучилась головной болью и бессонницей. Она поцеловала мужа, несколько раз извинилась и осталась в спальне. Елена Степановна убрала со стола.
— Владимир Григорьевич, что-то случилось? — как бы между делом спросила она.
— С чего ты взяла, Степановна? — он вскинулся.
— Вы ещё вчера были не в себе, а сегодня всё утро упорно пытаетесь кому-то дозвониться.
— Степановна, с какого момента ты у нас стала шпионкой? — пошутил он.
— Простите, вы правы — я лезу не в своё дело. Этого больше не повторится, — она с подносом посуды направилась к выходу.
— Не обижайся, моя старушка, я и, правда, расстроен, — сказал ей вслед Фертовский-старший. Она остановилась. Но дальше спрашивать не стала, ждала. — Всё дело в Володе. Мы, можно сказать, поссорились, — вздохнув, пояснил он. — Мальчик затаил на меня обиду. Я пытаюсь дозвониться на него, но он не берёт трубку, — опять вздохнул.
— Он был вчера здесь, — доложила экономка.
— Да? — удивился хозяин. — А мне ничего не сказал.
— Долго был, — добавила она.
— Наверное, ждал меня, — предположил Владимир Григорьевич, — не дождался и поехал встречать к университету.
— Может быть, — Степановна вышла из столовой. Фертовский-старший ещё раз набрал номер телефона внука — тщетно, ответа не было. Он посмотрел на часы, охнул, засобирался на лекции, сегодня тяжёлый день, занятий очень много.
После трёх контрольных, двух лекций и двух семинаров, Владимир Григорьевич почувствовал себя плохо — сильно разболелась голова, давило в затылке, изнутри как будто шёл жар. Он выпил таблетку, снижающую давление, но облегчения не почувствовал. С трудом добрался до дома, вошёл в спальню, кое-как сдёрнул с себя галстук, стал стягивать костюм. В этот момент вошла Маша. Посмотрела на супруга.
— Володенька, милый, тебе нехорошо? Что болит? — подскочила к нему.
— Сильно болит голова, Маша, ощутимо подташнивает и будто жжёт изнутри, — признался он, — я думаю, что поднялось давление. Таблетку пил ещё в университете, но не помогло.
— Володя, Боже мой, я вызову скорую, — Маша взяла в руки телефон, — ложись в постель, тебе нужен покой.
— Не надо пока скорую, Машенька, если сможет Казимир Львович, пусть приедет он. Позвони ему, пожалуйста, — попросил Владимир Григорьевич. Она кивнула, стала набирать номер семейного врача. Казимир Львович пообещал приехать как можно скорее, сам же рекомендовал Маше задёрнуть шторы в спальне, приоткрыть окно, дав приток свежему воздуху. Супругу накапать успокоительного, а его икроножные мышцы согреть горчичниками. Маша выполнила все рекомендации доктора и не забыла позвонить Николя, хотя муж и возражал.
Спустя полчаса врач вышел из спальни.
— Ну что, Казимир Львович? — Маша не находила себе места.
— Гипертонический криз, очень высокое давление, — он посмотрел на часы. — Я сделал укол, сейчас немного подождём, померим ещё раз. Но мне не нравится и его сердце. Маша, один инфаркт уже был. Я настаиваю на госпитализации и полном обследовании. Не хочу тебя пугать, но… — он замолчал.
— Но? — тревожно переспросила Маша.
— Возраст-возраст, сердце изношено. Володя всё ещё работает? Пора отдыхать. А тебе его уговорить оставить работу. Если хочет жить дольше. И никаких волнений. Он нервничал в эти дни?
Маша не успела ответить.
— Нервничал, — вместо неё ответила появившаяся в коридоре Степановна. Маша тревожно посмотрела на экономку.
— Вот вам результат — волнения плюс переутомление на работе. Да ещё сердце больное. Ещё раз настоятельно рекомендую госпитализацию.
— Хорошо, Казимир Львович, скоро подъедет Николенька, мы вдвоём убедим Володю о необходимости обследования и госпитализации, — кивнула Маша.
— Надеюсь на это, — строго сказал доктор и ушёл к больному. После повторного замера давление снизилось до безопасной отметки. Врач откланялся, попросив держать его в курсе и позвонить сразу, как они примут решение об обследовании.
— Степановна, что ты такое говорила про нервы у Володи? — спросила Маша, как только врач уехал, — она нашла Степановну на кухне.
— Я не стала тревожить тебя утром, Машенька, но Владимир Григорьевич вчера с внуком, как бы это сказать, поссорились, — она стала загружать посудомоечную машину.
— Откуда ты знаешь? — удивилась Маша.
— Хозяин мне сам сказал сегодня утром, он пытался дозвониться до внука, но
