Не стану утомлять подробностями о моих дальнейших действиях, но все десять человек, которые были свидетелями моей смерти, умерли, так и не рассказав никому о том, что их настигла сожженная на костре ведьма. С шаманами я действовала быстро и точно, чтобы они не успели использовать свою стихийную магию, зато князек накричался всласть от ужаса, наведенного моим огненным мороком. Он сошел с ума от воображаемой боли, точной сестрой той, которую испытала я сама, сгорая на костре во дворе его замка. Артефакт был доставлен заказчику вовремя, и только Учитель Рра отшатнулся от меня, первый раз увидев мои застывшие глаза после возвращения. Отправил меня на курс эмоциональной реабилитации, где я и познакомилась с Лизелокки, на пару с которой мы выстраивали ментальные блоки вокруг наших впечатлительных разумов, стараясь на кровавых и полных смертельных интриг заданиях сохранить себя цельными и неизменными.
Но даже самая близкая подруга не знала, почему я иногда возвращаюсь с глазами человека, заглянувшего за грань. Я действительно была там. И решила ради сохранности своего разума и безопасности никому свой секрет не доверять. А окружающие только удивлялись, почему за столько лет сражений и приключений на моем теле не сохранилось ни единой отметины или шрама: после каждого возрождения я просыпалась в идеальном состоянии.
Угадайте, почему я насторожилась, когда Дессанир читал мне лекцию о драконах? Кем бы ни был Даррен, их потомком или кем-то еще, но свое собственное бессмертие я могла унаследовать только от них, теперь это самая вероятная для меня гипотеза, ведь раньше я думала, что просто и банально проклята. А теперь, кто знает, сколько поколений назад в мою семью затесался случайный приблудный ящер, но факт его присутствия неоспорим. Вопрос только в том, почему мой любимый не умеет, как я, восставать из пепла? Посмотрим.
На моем счету было почти полтора десятка смертей, причем самые безобидные среди них — на поле брани. Простой росчерк меча или прямое попадание десятка заточенных стрел вполне милосердно прерывали мою жизнь, не оставляя в воспоминаниях запредельной боли. Ощущение рвущихся на острие клинка мышц или брызжущей из перерубленной шеи крови не так страшны, как кажется. Да и смерть на жертвенном столе от дарренова ритуала тоже не являлась самой ужасной.
Лично мне больше всего запомнилась гибель в руках одного сумасшедшего исследователя, который нанял боевого мага Академии якобы для охраны при переходе через волшебные трясины в одном дождливом мире, после чего долгое время исследовал устройство моего тела и внутренних органов, не оставив ни одной целой кости. Его опыты до сих пор иногда снились мне в кошмарных снах, а неимоверная, неизбывная дикая боль всегда готова прийти в воспоминания, стоит лишь дать слабину. Стоит говорить, что я милостиво отплатила хмырову экспериментатору тем же? Заковала себя в ментальную броню, отключила восприятие запахов и эмоции, а потом по одной раздробила каждую косточку в его теле, оставив целым лишь позвоночник для полноты ощущений. Вытаскивала осколки костей из рук и ног, поднося к глазам скулящего от мучений садиста, поддерживая в нем жизнь и сознание тем же заклинанием, что и он во мне.
Один раз я погибла в яме с голодными змеями-переростками, чей яд обездвиживал жертву, не лишая при этом чувствительности. Чувствовать, как от тебя отрывают куски плоти и не иметь возможности даже закричать — то еще удовольствие. Моих мучителей я отдала белым скорпионам маршанских пустынь.
Я не злая. Просто ненавижу, когда меня убивают и истязают. И никогда меня не замучает совесть за смерть тех, кто причинил мне боль. Смерть не страшна, если она приходит быстро, как от одного удара кинжалом. Ведь все было бы не так ужасно, если бы не одна вещь: не имеет значения, как часто тебя убивают, как часто твоя кожа рвется под чужими когтями и клинками, как часто твои кости перемалываются в кровавую кашу — ты всегда возвращаешься к жизни целым и невредимым. Но БОЛЬ всегда одинакова, сводя с ума неописуемым букетом ощущений. И каждый раз, когда тебя убивают, ты пробуешь ее солоновато-приторный кровавый вкус снова и снова. Ее дикую пляску в твоем теле, ее присутствие в каждом уголке твоей раздираемой на части души.
Трагично.
Внутренняя агония без смерти как таковой, без забвения, которое могло бы положить конец всему произошедшему.
Я жалкий монстр, недочеловек. С абсолютной памятью на ощущения.
Жалкий огрызок бессмертной души.
И лишь малое заставляет меня жить дальше с неподъемным грузом боли, сохраняя рассудок и некое подобие здравого смысла. Это неистребимое любопытство.
Подстегиваемое, конечно, жаждой мести. Хе-хе…эх.
* * *
Я развела в стороны разноцветные нити миров, выпадая на упругий серый пол, постояла на карачках, привыкая заново к необходимости ходить на своих двоих. Волосы струились по бокам, лежа на полу черной шелковой лужей. Серебряные браслеты на руках тускло посверкивали, ловя отблески нитей. Я уселась голой попой на пол, бездумно глядя на запястья.
Браслеты.
Два.
Два серебряных браслета.
Не поняла.
Озадаченно подковырнула пальцем застежку одного из украшений.
Как и положено магическому брачному амулету, тот проигнорировал мои телодвижения и остался висеть там, где был до этого.
Доходило до меня весьма медленно, что простительно — я ведь умерла и только что воскресла. Но все же постепенно страшная правда просачивалась сквозь защитные барьеры моего разума.
Я все еще замужем.
Серое небо волшебного пустого мира содрогнулось от дикого, полного ярости и изумления вопля.
Нет! Этого не может быть! Не-воз-мож-но!
Ни одного шрама, никаких магических оков, связывавших меня перед смертью, никаких следов от ран и отрезанных конечностей, никаких украшений и вещей — ничего не сохранялось после перерождения! Но браслеты были!
В ярости пыталась перегрызть их укрепленными магией клыками, в кровь царапая губы и руки. Ничего. Даже следов не осталось. Я снова взвыла от бессилия! Но ведь Даррен, за которого я выходила замуж, мертв! Почему ритуальный символ продолжал украшать мои запястья напоминанием о том, как я глупо попалась.
Тут я замерла, в испуге вытаращив глаза. Ооо неееет! Ритуал мог связать меня с личностью, с аурой, а не с конкретным живым телом и индивидом, что подразумевало под собой только то, что я буду ходить в этих хмыровых браслетах до тех пор, пока не уничтожу саму матрицу!
Я чуток побилась лбом о пол, помогая себе кулаками, но ничего хорошего в голову не пришло. Порычала, повыкрикивала в пустоту злобные угрозы, потопала ногами. Ничего. Передо мной был все тот же безмолвный флегматичный Серый мир и постепенно распутывающиеся самостоятельно из кокона Мировые нити.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
