– Стоя-я-ять, скотина, – протянул мучитель, поддев носком красного сапога бьющегося в болезненных конвульсиях зверька.
Мум тихо пискнул и, продолжая сотрясаться, начал елозить передними лапами по собственной морде, пытаясь прочистить глаза. Полюбовавшись этой картиной, толстяк угрожающе махнул своим пыточным орудием в сторону перепуганной стайки животных, которые сбились в кучу и, толкая друг друга, пятились к сараю, но при этом не забывали грозно рычать и материться, вот только разобрать их причудливую речь было практически невозможно. Особенно если и не пытаться. Две вызывающе одетые девицы хохотали, наблюдая эту сцену из окна второго этажа. Повар с посыльным, который давно уже должен был отправиться с поручением к портному, делали ставки на то, чем закончится воспитательный процесс для несчастного мума. А в темном и не очень-то опрятном закоулке, выходящем на боковую улицу, среди сваленного в кучу хлама лежала большая серая собака и смотрела на происходящее задумчивыми красными глазами.
– Ну-ка, марш работать! – гаркнул рыжий, хмуря кустистые брови.
Хохотуньи исчезли, тихонько прикрыв ставни, а любители азартных игр шустро разбежались по своим делам, так и не выяснив, кто из них сорвал куш. Зверь, поколоченный за то, что оказался не в том месте не в тот час, отползал к своим, продолжая время от времени тыкать короткими лапами в острую мордочку, на которой бешено моргали заляпанные грязью веки.
– И чтоб я вас больше тут не видел, уроды-перевертыш-ш-ши, – шипел О, потрясая метлой. Он грозно хмурился и сверкал глазами, хотя уговаривать перепуганный зверинец не требовалось. Животные беспомощно жались к стенам, стремясь спрятаться. – Сегодня останетесь без жратвы! И так разжирели за чужой счет!
– Толстый, опять ты беснуешься без причины? – с печальным вздохом произнесла Ариландина. Она открыла дверь и застыла на пороге, не желая выходить на крыльцо.
– Кто? Я?! – возмутился управляющий и гордо вскинул свой пятислойный подбородок. Его уши вытянулись в струнку, а маленькие черные глазки спрятались в тени кустистых бровей. – Да я навожу порядок в том свинарнике, который устроили твои питомцы! Они…
– … не мои питомцы, – перебила разошедшегося оратора хозяйка, скривив ярко накрашенные губы. – И не рассказывай, пожалуйста, что вон та затравленная мелюзга, – женщина кивнула в сторону притихшей своры, – сорвала твои грандиозные планы по наведению чистоты. Опять ты отыгрывался на бедных зверушках! – «Бедные зверушки» хором заскулили, почуяв поддержку. – Цыц! – Под тяжелым взором ее карих глаз выражать согласие мумам расхотелось, и они так же слаженно заткнулись.
– Ари, – О сменил тактику и теперь говорил тоном усталого благодетеля, – я восхищаюсь твоей сердобольностью, но пойми, наличие блохастых тварей на заднем дворе нашего заведения клиентов не прибавит.
– И не убавит, – ответила та, – мы уже не раз говорили об этом, толстый! Жалко тебе объедков, что ли? – Хозяйка борделя укоризненно посмотрела на своего помощника, тот поковырял носком землю, потупил хитрые глазки и покорно опустил ушки. – Пусть живут. Я ведь дала обещание их женам.
– Троим! – взбодрился оппонент. – Максимум четверым! Но здесь обитает больше тридцати мумов. А после покушения на сейлин еще пять прибились – быстро их домочадцы вышвырнули, вот умные и практичные люди! А что делаем мы? Из уважаемого заведения превращаемся в приют для звероподобных изгоев.
– И снова та же песня, – Ариландина поморщилась. – Что бы ты делал без этих самых изгоев? На ком бы срывал злость, над кем бы издевался в свое удовольствие? Прекрати, толстый. Пусть живут. Ведь когда-то все они были клиентами моего заведения. И некоторые, – ее взгляд рассеянно скользнул по обсуждаемой толпе, но так ни на ком и не остановился, слишком уж похожими казались их волосатые рожицы, – оставляли особенно хорошие чаевые. Так что отстань от них и не забудь покормить.
Скрипя зубами, О согласился, он даже изволил улыбнуться хозяйке, отсалютовав метлой, после чего торжественно заявил:
– Будет сделано, Моя Сайя!
– Прекрати паясничать, – фыркнула она и рассмеялась. – Я вот тут подумала… после расправы наместника над нашими завсегдатаями мне бы хотелось получить компенсацию.
– От Сэн? – рыжие брови мужчины зарылись в волосах, уползая вверх от искреннего изумления.
– Издеваешься? – Ари уставилась на него, постукивая кончиками пальцев по дверному косяку. – Как минимум у двоих новоявленных мумов были симпатичные супруги, а один являлся отцом очаровательной девицы. Вот если бы…
– Опять ты за старое, – без энтузиазма пробурчал управляющий, почесав заросший бородой подбородок… третий вроде бы. – Пора бы придумать что-нибудь новенькое. За небанальными изменениями и народ потянется.
– Я подумаю, – сухо отозвалась Ариландина и, развернувшись на каблуках, шагнула в дом. – А ты пока подготовь пригласительные письма к Мие Вер, Сирилике Ивенской и к малышке Кейт, дочери старого развратника Бонба, который, насколько мне известно, уже присоединился к нашим зверушкам.
Упомянутый издал нечленораздельный звук и ринулся из толпы, но был вовремя смят соседями, потому и не пострадал от толстяка, привычно вскинувшего метлу.
– Угу, угу, – покорно соглашался О, выискивая в живой серо-буро-коричневой куче выскочку Бонба, – первая стадия вербовки…
– И мумов накорми, да хорошенько! – донеслась из коридора обильно приправленная ехидством реплика.
– Это я уже слышал.
– Сейчас покорми!
Толстяк покосился на застывших в ожидании зверей и, прищурившись, рыкнул:
– А ну бр-р-рысь!
Тишина взорвалась хрипами, воем, кряхтением и необычным хрюканьем, неуловимо напоминавшим язык Тайлаари. Сталкиваясь друг с другом, неразборчиво ругаясь и щелкая зубами, звери ринулись прочь. А незамеченная никем серая собака лениво зевнула, прикрыв алые глаза.
В личных апартаментах хозяйки борделя…
Ариландина вернулась к себе и первым делом принялась готовить ванну. Водопровод, регулярно ремонтируемый последние веков этак пять, никогда не давал сбоев только в одном маленьком помещении, и именно в него вела дверь из ее спальни. За возможными неисправностями, ежемесячной прочисткой труб и профилактическим осмотром кранов зорко следил управляющий, прекрасно осознающий, что в случае поломки хозяйка с него живьем шкуру сдерет… или как минимум проредит роскошную рыжую шевелюру вместе с бородой. Принимать благоухающую цветочными ароматами ванну было излюбленным занятием владелицы борделя. Погружаясь в воду, она прикрывала глаза и размышляла. Ей всегда казалось, что в такой обстановке, когда тело расслабляется, впитывая полезные настои, голова начинает работать лучше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
