Читаем без скачивания Трагедия закона - Сирил Хейр

Присяжные заседали более получаса. Все это время Дерик не выходил из зала, боясь потерять место, и ему пришлось выслушать начало следующего заседания по делу, которое было ему совсем неинтересно. Шейла и ее мать в это время вели оживленные переговоры со своим поверенным в коридоре. Наконец присяжные вернулись в зал. Дерик старался прочитать на их лицах решение, которое они приняли, но напрасно. Они были непроницаемы – такое каменное выражение приобретает лицо любого британца, избранного для выполнения миссии присяжного заседателя. Только что начатое слушание следующего дела было прервано. Бартрам вернулся на скамью подсудимых, а младшим барристерам пришлось пристроиться перед скамьей, уже занятой теми, кто были назначены помощниками в следующем слушании.

Секундой позже напряжение спало. Старшина присяжных произнес благословенные слова: "Не виновен". Клерк суда, как бы для того, чтобы устранить все сомнения, тут же сказал: "Вы заявляете, что он не виновен, и таково ваше окончательное решение". Дерик чуть не закричал "ура!". Он увидел, как Шейла поднесла платок к глазам, а миссис Бартрам повернулась к адвокату Фокетту, чтобы пожать ему руку.

Дерик сначала не понял значения последовавшей паузы. Вместо того чтобы приказать выпустить обвиняемого, судья что-то говорил шепотом секретарю суда. Обвинитель разговаривал с Фокеттом. Что случилось? И тогда Дерик вспомнил, что он слышал, как Дженкинсон, поверенный со стороны защиты, говорил что-то о втором обвинении, каком-то незначительном обвинении, которое последует за первым. Все его внимание было сосредоточено на обвинении в убийстве, и он совсем забыл о втором. Никто не сказал ему, в чем там было дело, и, казалось, никто не воспринимал его всерьез.

Клерк, закончив переговоры с судьей, повернулся лицом к залу. Присяжным, которые не знали, куда себя девать, как актеры, закончившие пьесу на сцене, где занавес никак не опускался, было сказано, что они свободны. Затем был зачитан второй обвинительный акт. Бартрам обвинялся в том, что в такой-то день он вел машину в таком-то месте, не имея при себе свидетельства о страховании ответственности перед третьими лицами. Бартрам признал себя виновным по этому обвинению.

Обвинитель и защитник почти ничего не сказали по этому вопросу. Обвинение не оспаривалось, а все факты были тщательно проверены и подтверждены в процессе предшествовавшего слушания. Фокетт осмелился напомнить его светлости то, что уже было известно, а именно: что в период, когда было совершено правонарушение, его клиент выполнял важную оборонную работу, что в настоящее время все испытывают большое напряжение, в результате чего любой человек может случайно нарушить требования законов о дорожном движении, что его подзащитный имеет прекрасные характеристики как гражданин и водитель. Пока судья обдумывал свой приговор, в зале стояла полная тишина. Дерик посмотрел на судью и заметил, что бледное лицо Барбера слегка порозовело. Ему вдруг стало очень страшно.

– Джордж Герберт Бартрам!- раздался хриплый голос судьи.- Я не могу согласиться с мнением, высказанным здесь, что правонарушение, в котором вы признали себя виновным, является чисто техническим и не заслуживает серьезного наказания. Напротив, я считаю это очень серьезным правонарушением. Последствия нарушения этой части закона…

Дерик слушал скрипучий голос судьи, и ему казалось, что тот никогда не замолчит. Создавалось впечатление, что Барбер специально доводит себя до состояния праведного гнева, пересказывая то, что совершил обвиняемый, и рисуя ужасные последствия подобного преступления. Осознавая, что делает Барбер, Дерик видел в этом уродливую пародию на правосудие. Он думал, почему никто не встанет и не разоблачит это лицемерие. В этот момент он ненавидел Барбера сильнее, чем кого бы то ни было на свете.

Если бы Дерик был психологом, а не очень молодым и сильно влюбленным человеком, возможно, он понял бы значение излишне суровой речи Стригуна: судья обвинял не Бартрама, а себя. Подсознательно он ставил себя самого на место преступника, чье деяние сам и осуждал. В состоянии самоуничижения он преувеличивал тяжесть совершенного им проступка и в то же время остро осознавал, насколько ничтожно наказание, которому он может подвергнуть Бартрама, по сравнению с тем наказанием, которое выпало ему самому. С какой радостью он поменялся бы местами с человеком, сидящим перед ним на скамье подсудимых! Но Дерик этого не знал. Он видел только то, что Барбер чудовищно несправедлив. Что касается обвиняемого, вероятнее всего, тот понял только то, что касалось его одного: он получил максимальное наказание, предусмотренное законом за данное правонарушение, а именно: штраф в 50 фунтов стерлингов и трехмесячное тюремное заключение.

Дерик встретил Шейлу в коридоре. В ее больших голубых глазах не было слез, но они блестели неестественно ярко. Бледное напряженное лицо и твердо сжатые губы – он никогда не видел ее в таком состоянии. Дерик знал, что его невеста – девушка с твердым характером, но сейчас его напугала злобная решимость, сквозившая во всем ее облике. Она была одна.

– А где твоя мама?- спросил Дерик.

– Там, внизу, с папой. Я не пошла, чтобы не расстраивать его еще больше. Мы с ней встретимся в гостинице. Миссис Дженкинсон поможет ей. Я хочу поговорить с тобой, Дерик. Но не здесь. Отведи меня куда-нибудь пообедать.

Дерик хотел было объяснить, что он отпросился только на один день и сегодня должен вернуться на службу, но понял, что это бесполезно. Даже рискуя потерять с таким трудом полученную им работу, он не мог бросить Шейлу одну в таком состоянии.

Они зашли в первый попавшийся ресторан, где им подали скудный обед. И хотя Шейла сказала, что хочет поговорить с ним, сначала он не мог вытянуть из нее ни слова. Наконец она подняла голову от тарелки.

– Что нам делать, Дерик?- спросила девушка. В ее голосе звучал скорее вызов, чем просьба о помощи.

– Это ничего не изменит между нами,- заверил ее Дерик в двадцатый раз.

– Да, между нами,- бросила она.- А я думаю о папе.

– Полагаю, он должен подать на апелляцию,- сказал Дерик.- Это ужасный приговор. Его не за что отправлять в тюрьму.

Но Шейла не слушала, у нее были другие мысли.

– Почему этот судья вел себя как последняя скотина?- негодовала она.Все подумали, что папа настоящий преступник. Послушай, Дерик, ты ведь его знаешь? Сходи к нему, скажи ему, что он совершил ужасную ошибку. Расскажи ему, какой человек мой папа на самом деле, попроси его изменить решение и выпустить моего отца.

– Но, Шейла, как же я могу? Такие вещи… такие вещи… никто так не делает!

– Никто так не делает!- с обидой воскликнула Шейла.- Какая разница, кто что делает! Мне казалось, что я тебе не безразлична. Прошу тебя, сделай это для меня!

– Но, Шейла, честно, я не могу!

– Ты имеешь в виду, что не хочешь. Очень хорошо. Я понимаю, что это значит. Одно дело – говорить, что между нами ничего не изменится, и совсем другое – помочь.

С упавшим сердцем Дерик понял, что Шейла верит в то, что предлагает ему сделать. Дерик видел, что в теперешнем состоянии его невесты он не сможет объяснить ей невыполнимость ее затеи. В отчаянии он пытался найти какой-нибудь убедительный довод и нашел – на горе себе.

– Послушай, Шейла,- сказал он,- ты ведь знаешь, что я сделаю все на свете, чтобы помочь тебе. Если разговор с Барбером поможет, я готов пойти к нему немедленно, несмотря ни на что. Но я говорю тебе, что это бесполезно, именно потому, что знаю его. Видишь ли, ты не до конца понимаешь, насколько отвратительно было то, что он говорил сегодня, и его приговор – это омерзительно. Но никто в суде об этом не догадывался, потому что об этом знали только двое – я и он.

– Бог мой, о чем ты говоришь?

– Вот о чем.- И Дерик как можно короче рассказал ей о том, что случилось поздним вечером после ужина во время выездной сессии в Маркгемптоне.- Конечно,- сказал он в заключение,- я обещал никому ничего не рассказывать и до сих пор не обмолвился ни словом, но…

– Хорошо,- перебила его Шейла.- Я никому не скажу, если тебя это так волнует. Но я рада, что ты рассказал мне об этом.- Она шумно дышала и выглядела еще решительнее, чем раньше.

Теперь ты понимаешь, что, даже если я попытаюсь поговорить с ним, это не поможет.

Не ответив, Шейла резко встала из-за стола:

– Ну, пошли!

Дерик предложил поймать такси, но она отказалась.

– Разве ты не едешь домой?- удивился он.

– Нет. Ты иди, Дерик. Я знаю, ты хочешь вернуться в свою контору.

– Что ты собираешься делать?

– Это тебя не касается. Если ты не можешь помочь мне, я справлюсь одна. О, Дерик, дорогой, прости, что я так говорю. Я веду себя по-свински, но, правда, если что-то можно сделать, я попытаюсь это сделать. Нет!- торопливо перебила она его, когда он начал говорить.- Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем. Я не знаю, что буду делать. Теперь уходи. Только скажи, что будешь любить меня, что бы ни случилось!