Прошел вечер. Кеса, обычно помогавшая Эзене раздеться перед сном, была кивком отправлена прочь. Наступило утро. Кеса, со свежим платьем в руках, увидела госпожу Сей Айе лежащей поперек кровати, уткнувшись носом в книгу. Яблоки и сладкое вино. После полудня пришла Хайна позвать княгиню к столу — и тотчас же вышла, прислав взамен служанку с корзиной яблок. Девушка поставила ее возле кровати и вышла, унося хлюпающий ночной горшок. Наступил вечер. Анесса нашла княгиню спящей с открытой книгой под щекой.
— Ты так себя уморишь, — сказала она. — Оставь, не три… — объясняла она разбуженной Эзене, которая, закрыв руками глаза, потирала покрасневшие веки. — Умойся и иди спать. Этим книгам по несколько сотен лет, никуда они не уйдут.
— Они — нет, но время — да, — ответила Эзена хриплым со сна голосом и откашлялась. — Завтра утром придут эти солдаты… Что-то заканчивается. Ты не чувствуешь?
Она протянула руку, показывая на корзину. Анесса подала ей яблоко.
— Что-то заканчивается, — повторила княгиня, переворачиваясь на спину; яблоко хрустнуло в здоровых зубах. — Ты читала армектанские саги? — спросила она с набитым ртом.
Жемчужина Дома читала сто армектанских саг.
— Я только одну… ну, ту же, что и все, знаешь… По которой мы учились читать в деревне. — Усталая армектанка хотя и говорила на своем родном языке, как обычно при разговорах с Жемчужиной, но все же слегка ошибаясь; уроки старого князя не прошли даром для ее молодого разума, но не настолько, чтобы ими могла воспользоваться смертельно уставшая женщина, целые сутки без перерыва сражавшаяся с дартанской письменностью. — Уже за год или даже раньше было известно, что к нам придет учитель, поскольку он учил детей неподалеку, а потом ближе, а потом уже в соседней деревне… Все дети его ждали. Я не могла дождаться больше всех, потому что была почти самой старшей из тех, кто еще не учился. Пять лет назад я была слишком маленькой, чтобы учиться, но совсем ненамного. Отец потом научил меня буквам, но читать было нечего, и я быстро все забыла. Наконец пришел учитель и учил нас четыре месяца. Видела свиток для обучения чтению? Не такой, как обычные. Большой, толстый, как бревно, с крупными буквами…
— Видела, — с улыбкой сказала Жемчужина, слегка растроганная детскими воспоминаниями Эзены. — Я тоже по такому училась.
— Ты? В самом деле?
— А что ты думала? Что у меня был свой свиток? Невольничье хозяйство должно приносить доход. Девушек вроде тебя там покупают и сразу же продают, но собственных, от племенных пар, держат и воспитывают многими годами. Это не может быть чересчур дорого, если цена пятнадцатилетки первого сорта должна с лихвой покрыть все расходы, а Жемчужины — принести доход. Нас учат другие невольницы, специально для этого предназначенные, а свиток для учебы один. С той же самой сагой, которую ты читала вслух вместе со всеми, пока учитель медленно разворачивал свиток… «Песнь о всадниках Сар Соа». Рассказать тебе, как выглядит подставка?
Эзена рассмеялась, увидев с другой стороны умную, всесторонне образованную невольницу, которая когда-то, маленькой девочкой, точно так же не могла дождаться первого урока чтения.
— Эта история — сказка, сочиненная специально для детей, — добавила Жемчужина, — но составленная таким образом, чтобы они могли как можно больше узнать о мире, а в особенности об Армекте. Впрочем, ее композиция не отличается от композиции других саг, ибо саги — тоже часть армектанской традиции, и каждый ребенок должен знать, как нечто подобное выглядит.
— Именно, — кивнула Эзена. — И теперь мне кажется, будто я сама — героиня такой саги. Я… не знаю, о чем говорится в других, но в «Песни о всадниках» сперва ничего не происходит, князь женится, идет речь о войне, но это должно быть позже… Все это очень красиво и интересно, но, собственно… все время понятно, что самое важное будет дальше. Война приближается, друзья уговаривают князя выступить, но князь медлит, не желая оставить свою прекрасную жену… Пока внезапно не прибегают гонцы, докладывая, что враг уже рядом. Князь собирает войска, прощается, уходит, жена только этого и ждет и изменяет ему с самым верным его другом, изменяет воину, который уехал сражаться, позор… Все происходит быстро, битвы, интриги, юный лучник из деревни, который спасает армию и берет на себя командование, когда погибают старшие… — Опершись на локоть, уже полностью проснувшаяся Эзена хмурила брови и жмурила разноцветные глаза. — Помнишь? У меня такое впечатление, Анесса, что то же самое происходит и сегодня. Время вышло, как раз бегут гонцы. Княгиня уже знает, кто она, она поссорилась с первой Жемчужиной Дома, помирилась, они наговорились, начитались… Комендант Йокес навел порядок у себя в душе и там, где он носит свою честь, его благородие Денетт сделал княгине предложение и не может дождаться ответа. Что завтра? Завтра придут армектанские гвардейцы. Что-то мне подсказывает, что я не успею дочитать эти книги. Я не знаю, что будет завтра.
— Завтра ты будешь невыспавшейся, а потому нервной, рассеянной и некрасивой, — подытожила Жемчужина. — Если даже все действительно так, как ты говоришь, то тем более тебе следует оставить эти фолианты в покое. Спать, ваше высочество. И выкини этот огрызок, там уже больше нечего есть.
— Я не засну.
— Заснешь, как только я стащу с тебя платье. Ванны уже не будет, — решительно заявила Жемчужина Дома. — Сейчас, расшнуруем… Вот и отлично. Теперь встань и подними руки… Уфф, ты для меня слишком большая. Но несмотря ни на что — красивая, — оценила она.
— Что значит «несмотря ни на что»? — возмутилась госпожа Сей Айе.
— Потому что ты лохматая, как… Вахен. Утром пришлю к тебе невольницу с воском.
— Не хочу! Мне от одного вида больно становится!
— А ты видела?
— Видела! У меня слезы выступали на глазах, и я держалась за… И речи быть не может.
— Ты армектанка, княгиня. У тебя все армектанское, ну, может быть, кроме роста.
— И что с того?
— То, ваше высочество, что ты потеешь под мышками, как мужчина, и видны пятна на рукавах платья. Хочешь носить шерсть под пупком — ладно, носи, но под мышками… У тебя этого добра на двух гвардейцев хватит.
— Все потеют, — заявила госпожа Сей Айе со свойственным армектанцам отношением ко всяческим телесным вопросам.
— Воздух тоже все портят! — разозлилась Анесса. — Почему ты не портишь воздух где попало?
— Потому что тогда тяжело выдержать. Но если действительно никак, то…
— Нет, — сказала Анесса. — С меня хватит. Иди спать.
Эзена фыркнула.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
