дней никуда не выезжать, даже в «Старое гнездо», и провести время в кругу семьи.
Масла в огонь подлил Эллис, который с самого утра заглянул в кофейню и без долгих вступлений выпалил:
— У мисс Прюн старший брат — настоятель монастыря святого Игнасиуса. Под патронажем монастыря — что-то вроде больницы, дом призрения для «людей, тихих умом». Не психиатрическая лечебница, конечно, просто место, куда за плату отдают повредившихся рассудком, но не буйных пациентов, за которыми нужен уход и присмотр. Миссис Гибсон находится там!
От напора я, пожалуй, немного растерялась; а может, виноват был недостаток сна.
— Вы хотите её навестить?
— Можно и так сказать, — зубасто улыбнулся Эллис и стащил кепи; волосы у него стояли дыбом, точно расчёску не видели дня три. — Мне нужно с ней поговорить, но так, чтобы мистер Гибсон не узнал. Он и так, кажется, что-то подозревает, и если я его спугну… К обитателям этого дома призрения не пускают никого, кроме родственников. Но есть одно исключение — благотворители и попечители. И миссис Прюн, разумеется, входит в их число.
— И вам нужно заручиться её поддержкой?
— Обратитесь к ней и попросите, чтобы она провела нас к миссис Гибсон в ближайшие дни, — безжалостно оборвал меня Эллис. Взгляд у него был лихорадочный. — Чем скорее, тем лучше, но сделать нужно всё аккуратно… Я поеду с вами, разумеется. Для отвода глаз можно взять с собой Мэдди, например. Вы ведь с ней тогда отвозили в приют угощение?
Воспоминание о приюте имени святого Кира Эйвонского потянуло за собой другое — о Лиаме и о том, что он рассказал нынче утром.
— Ах, боюсь, что в ближайшие дни не получится, — вырвался у меня вздох. — Подобные дела не делаются так быстро, увы. Даже в «Клуб дубовой бочки» удалось попасть не сразу, а уж в закрытое заведение, где содержатся сумасшедшие, пусть и тихие… Миссис Прюн, безусловно, удивится такой просьбе и может отказать. Имейте терпение, Эллис.
— Хорошо иметь терпение, когда времени полно, и плохо, когда его нет… — пробормотал он и быстро оглядел зал, сейчас почти пустой, за исключением Зельды, которая усердно вышивала в углу. — О! Есть одна мысль. Знаете, подойдите с этой просьбой завтра. И, поверьте, миссис Прюн вам не откажет.
Меня мучали изрядные сомнения на сей счёт, однако я согласилась — если честно, больше для того, чтобы Эллис перестал на меня наседать. Сейчас, после тяжёлой ночи, это ощущалось совершенно невыносимо… День пролетел быстро; вечером навалилась страшная усталость, такая, что даже кошмары перед ней отступили — или, по крайней мере, теперь хотя бы не запомнились.
Дети завтракали совершенно без аппетита; Клэр, который обычно с безжалостностью заботился о правильном рационе для мальчиков, просто позволил им съесть по кусочку сладкого пудинга, не настаивая на сытной трапезе.
Лиам не стал даже пудинг.
В кофейню я уезжала с тяжёлым сердцем, хотя и знала, что всё будет хорошо: в особняке оставалась Паола, и дядя, и Джул, в конце концов! Какой безумец отважится навредить детям, которые под такой защитой? Но логика, увы, не спасает, когда сердце переполнено тревогой. В «Старом гнезде» у меня вещи буквально валились из рук. Сосредоточиться удалось только после дополнительной чашки кофе, уже далеко за полдень… И, уже почти осушив чашку, я вспомнила об обещании, данном Эллису.
На мою удачу, миссис Прюн пришла и сегодня тоже, хотя нечасто навещала кофейню два дня кряду. Сейчас она раскладывала пасьянс на пару с мисс Блэк; я присоединилась к ним и ненавязчиво завела беседу о пустяках, а затем изложила просьбу Эллиса — как могла аккуратно.
Миссис Прюн задумалась.
Я, наверное, готова была уже сказать что-то вроде: «О, понимаю, всё это крайне внезапно», — а дальше выдумать на ходу какое-нибудь несусветное объяснение, когда она вдруг заговорила:
— Какое удивительное совпадение! Только вчера я получила предсказание о том, что ко мне вскоре обратятся за помощью, и от моего ответа будет зависеть судьба и жизнь хорошего человека… И вот оно сбывается! Всё же она поразительно обращается с картами.
— Кто? — осторожно спросила я.
— Миссис Маноле. Такая славная женщина, совершенно бескорыстная! Что же до визита в дом призрения… — и она снова погрузилась в размышления. — Позвольте мне дать ответ завтра. Сегодня я постараюсь навестить брата — он весьма занятой человек, увы — и добиться у него разрешения на посещение. В конце концов вы, леди Виржиния, никогда не злоупотребляли своими знакомствами, а значит, у вас есть причина для такой просьбы, — добавила она.
Я отозвалась как-то подобающе ситуации, в правильном тоне, но внутри меня обуял стыд. Лукавить с такими бесхитростными и добрыми людьми, как миссис Прюн, всегда совестно… А сейчас я и вовсе как будто стала соучастницей преступления: ведь, без сомнений, именно Эллис подговорил Зельду нагадать про «ответ, от которого зависит судьба»!
Из-за этого мы едва не поссорились позднее.
— Как удачно вышло, — обрадовался он вечером, когда я рассказала об удачном исходе разговора с миссис Прюн. — А вы боялись, Виржиния! Видите, как важно заранее подготовить почву? Если б не моя маленькая хитрость…
— Тут нечем гордиться, — ответила я чуть резче, чем собиралась, и со стуком отставила чашку. От кофе меня уже к тому времени мутило, да и не помогал он взбодриться, а потому Георг сделал маленькую порцию горячего шоколада. — Ведь вы с Зельдой обманули бедную женщину.
Эллис развёл руками, роняя кусочки от сэндвича на пол:
— И в чём же обман, скажите на милость? Зельда предсказала, что миссис Прюн получит просьбу о помощи, и ответ решит судьбу хорошего человека. Так и случилось! Если бы она отказала, то под угрозой оказалась бы жизнь мисс Белл, ваше благополучие и моя гордость. Целых три хороших человека!
Он, разумеется, шутил; скорей всего, чтоб развеять напряжение и немного развеселить меня. Но сейчас всё в нём отчего-то казалось отвратительным: и привычка использовать людей, даже самых близких, и та самая безжалостность, и скверные манеры, и мятая одежда, и запах отсыревшей ткани от одежды, и крошки на губах… Особенно крошки, да.
— Любимое оправдание мошенников. Миссис Прюн склонна к мистицизму, и сейчас она думает, что действует во благо неких высших сил, пославших ей знак. А никаких сил нет, есть только ловкий человек, который воспользовался её слабостью… Представьте, как глупо она себя почувствует, если узнает правду.
— Ну вы и зануда сегодня, Виржиния. — Эллиса моя отповедь нисколько не смутила. Он продолжал жевать сэндвич, даже губы не обмахнув. — Надеюсь, что до поездки это пройдёт, иначе два часа
