– Вы слышали, что я сказал? – снова окликнул его Гера.
Спекторский перевел взгляд на парня.
– Что?
– Через минуту полицейские и спецназ будут здесь! Что нам делать?
– Что нам делать? – Иллюзионист на секунду задумался, затем пожал плечами и сказал: – Ничего не делать. Мир рушится, так почему мы с тобой должны уцелеть?
– Но нас бросят в лагеря! – простонал Гера. – Неужели вам это безразлично?
Спекторский снова посмотрел на экран телевизора, где все терялось во всполохах огня. Облизнул сухие губы и медленно проговорил:
– Наш мир смертельно болен. Теперь это уже очевидно. Ник был прав – разрушается сама ткань реальности.
– Мир не может умереть! – яростно возразил Гера.
– Все, что имеет начало, имеет и конец. И похоже, что для нашего мира он уже настал.
– Это решать только Богу, – с прежней отчаянной горячностью возразил Гера.
Спекторский усмехнулся и покачал головой:
– Друг мой, неужели ты так ничего и не понял? Наш мир создал вовсе не Бог.
– Как? – На лице Геры отобразилась полная растерянность. – А кто же?
– Тот, кто хотел стать Богом. Фальшивый создатель. Ремесленник средней руки, решивший что он – гений.
Спекторский потянулся за пачкой сигарет, лежащей на тумбочке.
– С вашей точки зрения, мы тоже – не настоящие? – спросил вдруг молодой псионик.
Спекторский замер с пачкой в руке, пристально посмотрел на Геру и сказал:
– Ты хочешь знать, есть ли у тебя душа?
– Да.
– Наверняка мы этого знать не можем, верно?
– Но если «бог», который нас создал, всего лишь пародия на настоящего Бога, значит, мы с вами – да и все вокруг – всего лишь пародии на настоящего человека!
– Только в том случае, если «настоящий человек» существует, – уточнил Спекторский. – Если он не является выдумкой нашего фальшивого сознания, прячущегося в наших фальшивых телах.
Спекторский прислушался к звукам, доносившимся с улицы, и спросил:
– Как думаешь, мы еще успеем выкурить по сигарете?
– Вряд ли, – упавшим голосом пробормотал Гера.
На улице загромыхали по асфальту ботинки, а вслед за тем дверь сотряслась от мощного удара.
– Это полиция! – рявкнули из-за двери. – Немедленно откройте!
Гера побледнел. Посмотрел на иллюзиониста и торопливо спросил:
– Вы можете нас спрятать? Выдернуть нас из этой реальности, как вы делали это с публикой в цирке?
– Могу, – ответил тот, – но не уверен, что мы сможем вернуться обратно.
– Где же мы будем?
Спекторский пожал плечами:
– Этого я не знаю. Возможно, нигде.
– То есть… мы умрем? – растерянно уточнил Гера.
– Возможно, да, – пожал плечом Спекторский, – а возможно, нет. Но нам ведь с тобой не из чего выбирать, верно?
– Немедленно откройте дверь! – снова прорычал голос со двора, и крепкая железная дверь вновь сотряслась от мощного удара.
– Что ж, – пробормотал Гера, – я готов попробовать. Вытащите меня из этого фальшивого мира, а там – посмотрим.
Едва он договорил последнее слово, как громыхнул оглушительный взрыв – железная дверь слетела с петель, пронеслась по комнате и воткнулась в деревянную стену.
В комнату ввалились спецназовцы в черном. Двое из них быстро подбежали к сидевшему в кресле Спекторскому. Один – к Гере Иванову, который лежал на полу, уставившись остекленевшими глазами в потолок.
– Командир, этот мертв! – доложил один из спецназовцев, указывая стволом автомата на Спекторского.
– Этот тоже! – доложил спецназовец, стоявший над телом Геры Иванова.
Капитан Первый-А-Эс-Двадцать Пять остановился посреди комнаты и пристально посмотрел сперва на Спекторского, затем на парня, лежавшего на полу, просканировал обоих транскорпусным лучом.
– Никаких повреждений – ни внешних, ни внутренних, – констатировал он. – Эти двое просто сдохли.
– Детектива Бойцова в доме нет, – доложил третий спецназовец, заглянув на кухню и в спальню.
Двадцать Пятый не отозвался. Он снял с плеча автомат и выпустил заряд в голову Спекторскому. Затем проделал то же самое с Герой Ивановым.
– На всякий случай, – прокомментировал капитан свои действия. – Псионики очень живучи, а я не хочу снова увидеть их живыми.
На поясе у капитана ожила рация. Двадцать Пятый повесил автомат на плечо и снял с пояса рацию. Нажал на кнопку приема.
– Капитан Первый-А-Эс-Двадцать Пять, доложите, что у вас там происходит? – донесся из динамика рации голос генерала Якубы.
– Детектив Ник Бойцов ушел, – отчитался капитан. – Псионики ликвидированы.
– Хорошо. Хотя… – Генерал Якуба замолчал и после недолгой паузы проговорил: – Думаю, скоро все это не будет иметь значения.
– Что вы имеете в виду, господин генерал? – осведомился Двадцать Пятый.
– Вокруг нас творится нечто несусветное. Сегодня мой автолет превратился в старенькую машину, работающую на двигателе внутреннего сгорания. А моя золотая авторучка – в птичье перо, перепачканное чернилами. Эти вещи деградировали.
Двадцать Пятый стиснул зубы.
– Наглость псиоников переходит все границы, – процедил он.
– Возможно, – устало отозвался генерал Якуба. – Но я уже не уверен, что во всем виноваты псионики. Ладно, капитан, отставить болтовню. Продолжайте поиски. Ник Бойцов что-то знает. А мы сейчас готовы выслушать любого. Даже того, кто не хочет добровольно раскрывать рот. Вам все ясно?
– Да, господин генерал.
– Выполняйте!
6
Пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли, Ник не заметил, как до крови прикусил нижнюю губу.
Ему вдруг живо вспомнился один давний разговор. Он в то время увлекался «живой электроникой» и даже пробовал реставрировать кое-какие антикварные безделушки, которые доверили ему друзья (а в то время у него были друзья).
В воскресный день Ник сидел на полу в домашних брюках и старой любимой майке. Во рту дымилась сигарета, глаза щурились от дыма. Ник пытался привести в порядок антикварную куклу, изображающую какого-то сказочного персонажа – мальчугана с длинным носом.
Анна сидела в кресле, поджав под себя стройные ноги, с электронным журналом в руках, разглядывая картинки и заголовки и то и дело бросая взгляды на Ника – она любила наблюдать за тем, как он мастерит.
Заменив испорченный чип, дающий жизнь рукам и ногам куклы, Ник занялся электронной начинкой головы.
– Ник, – позвала Анна.
– Что? – отозвался он, не прерывая работу.
– Я хочу тебя кое о чем спросить. Только, пожалуйста, не сердись.
Ник глянул на жену из-под бровей и улыбнулся.
– Ты меня пугаешь, – весело сказал он и снова опустил взгляд на куклу. В руках у него были микроинструменты, и он чувствовал себя немножко механиком, немножко хирургом. В сущности, так оно и было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
