— Хорошо мы погуляли, — улыбнулась Лин, и я кивнула.
Прошел всего один вечер, всего несколько часов, но казалось, что я прожила маленькую жизнь, и мне открылась еще одна грань человека, которого звали Смертью. Еще одна грань Бездны. Но, к сожалению, он не стал для меня понятнее. Напротив, чем больше я узнавала Коула, чем больше погружалась в его Мир, тем больше вопросов у меня возникало.
Наконец, мужчины попрощались, Ханг с Лин направились к лифту, а мы в сопровождении Боджи повернули к длинному коридору, ведущему в наши апартаменты. Чувствуя руку Коула на талии, я вспоминала женщину с окровавленным лицом и ловила себя на мысли, что не шарахаюсь от Коула. Если эпизод с русской женщиной был как-то связан с ним, с его ипостасью Смерти, я считала его справедливым. Как посчитала справедливым заступиться за казино или рассказать Коулу о прослушке.
Пытаяась подобрать ключ к пониманию не только этого человека, но и себя, я вновь вспомнила его инструкции у рулетки и подняла на него взгляд.
— Ты веришь в удачу или везение? — тихо спросила я, слыша, как мой голос эхом отдается в длинном коридоре.
Мой вопрос завис в воздухе, и я посмотрела на него снизу вверх — мне нужно было знать ответ, знать Его отношение к удаче. Так, мне казалось, я буду лучше понимать Коула.
— Нет, — ответил он. — Удачи не существует.
Я хотела спросить, в чем заключается его вера и на чем зиждется его везение в рулетке, но шедший впереди Боджи уже открывал двери в апартаменты, рука Коула скользнула на мою ягодицу, и я поняла, что на сегодня с вопросами покончено.
Глава 43
В зале нас встретила молчаливая горничная, ожидающая распоряжений, и я в очередной раз отметила вымуштрованность персонала — она не ложилась спать, а терпеливо ожидала прибытия хозяина, чтобы быть ему полезной в случае, если тому что-то понадобиться по приезду.
Коул снял смокинг и, передавая ей, бросил что-то по-кантонски, а, посмотрев на меня, добавил:
— Поднимайся на террасу. Я сейчас подойду.
Я хотела спросить, не нужно ли мне сначала снять с себя дорогущие драгоценности и не менее дорогой вечерний наряд, но Коул уже направился куда-то в лабиринты первого этажа, и мне ничего не оставалось, как проследовать к лестнице.
Молчаливая горничная провела меня до зоны отдыха и, показав на удобный диван, направилась к бару, расположенному тут же.
Принеся на подносе бокал воды и хрустальный графин с крепким алкоголем, она удалилась, а я в очередной раз отметила, что у меня даже не поинтересовались, что я хочу выпить и хочу ли вообще. Коул все решил за меня, и если раньше меня бы зацепило подобное, то сейчас я перестала на это негативно реагировать.
Часы на смарте высвечивали половину четвертого, но мне совсем не хотелось спать. Все еще чувствуя остатки адреналина в крови после игры в казино, я пребывала в приподнятом настроении, словно выпила несколько порций эспрессо, и меня накрывало волнами бодрости, которую я назвала “послевкусием казино”.
Так и не присев на диван, я подошла к краю крыши и посмотрела вниз сквозь стеклянную стену. Город, несмотря на позднюю ночь, вернее, на раннее утро, даже не планировал стихать. Казалось он, как и Коул, вообще никогда не спал. Посылая мне импульсы, он спрашивал у меня, как прошел день, а я в свою очередь делилась с ним впечатлениями о проведенном вечере. И что сказать — эти впечатления были яркими, незабываемыми и иногда запутанными, не поддающимися моему пониманию.
— Подойди сюда, — внезапно послышался голос Коула, и я резко обернулась.
Он удобно расположился на диване, уже без галстука-бабочки, в расстегнутой наполовину рубашке, а в его руке была зажата сигара. По его расслабленной позе, по спокойному выражению лица, по слегка опущенным векам, можно было сказать, что он оставил дела позади и отвел это время на отдых.
Все еще чувствуя адреналин, я медленно пошла к Коулу, а он склонил голову набок и рассматривал меня, словно оценивая то, что видит. Как коллекционер изучает под разными углами подаренные ему часы. Раньше я оскорбилась бы от одной такой мысли, но сейчас, уже немного изучив Коула, его личность, я этого не стыдилась. С ним это работало. И только с Ним. Окажись на его месте кто-нибудь другой — похотливый австралиец или хитрый Ханг — я бы чувствовала себя отвратно. Но не с Коулом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Под его взглядом я тушевалась и немного нервничала, но продолжала идти вперед навстречу Бездне.
А он в это время откинулся на спинку дивана и смотрел на меня. Сейчас он отдыхал — и, несмотря на уставшее лицо, в темных глазах мерцал интерес. Словно Бездна сейчас отдыхала от дел праведных, окутывая меня своим прохладным дымом.
Я остановилась у стола, не зная, как дальше поступить, а Коул наклонился и потянул меня за руку.
— Повернись, — произнес он, и я, немного растерявшись, молча сделала так, как он сказал.
Его пальцы скользнули по моей спине — там, где начиналась застежка, следом послышался характерный звук молнии, и лиф моего платья ослабился.
На этом Коул не закончил — я почувствовала его руки на оголенной пояснице и глубоко вздохнула от холода прикосновений. Секунда — и мое платье опустилось шелковыми волнами у ног, оставляя меня беззащитной, в одном белье, туфлях и драгоценностях.
[Музыкальная тема в буктрейлере и в группе вк Девочка]
Отбросив тяжелый шелк в сторону, он молча развернул меня к себе, и я замерла от новых ощущений. Это было странно, до неимоверности необычно — вот так стоять в одном белье и бриллиантах перед этим человеком с сигарой, пока он неторопливо рассматривал меня под разными углами. Кожу холодил то ли ночной бриз, то ли дым сигары, то ли взгляд Бездны, но мне было приятно ловить эту завораживающую сопричастность к этому миру.
Коул ко мне не прикасался — лишь, наклонив голову вбок, продолжал неторопливо изучать предмет своей коллекции, полуприкрыв веки, но если раньше я бы захотела спрятаться от него, прикрыть грудь руками, то сейчас у меня не появлялось такого желания. Мне хотелось, чтобы он смотрел на меня. Исследовал. Изучал. И для меня это тоже было новым ощущением.
— Распусти волосы, — тихо произнес он, и я, подняв руку, начала ломать красивую прическу, которую с такой тщательностью создавали в салоне красоты. Как песчаную дюну ветром.
И вновь мир вокруг замер — я чувствовала, как мою кожу ласкает туман Бездны. Не знаю, сколько я простояла перед ним — время в этом странном пространстве шло по другим законам, но в какой-то момент Коул сделал очередную затяжку и протянул руку к моему бедру. И вновь я ощутила, что мне совсем не хотелось отодвигаться от него. Если прежняя я отскочила бы от его руки, то сейчас мне хотелось, чтобы Бездна ко мне прикоснулась.
Коул медленно провел ладонью сначала по кружеву чулок, затем по широкому браслету на моем запястье, бросил взгляд на мои распущенные волосы, и на его лице блеснуло подобие улыбки. Словно он дал положительную характеристику увиденному — оценил на пять предмет своей коллекции. Будто ему нравилось смотреть, как бриллианты оттеняют ажур тонкого черного белья на моем теле и в волосах.
— Тебе идет, — произнес он и, сделав очередную затяжку, медленно выпустил густую струю дыма.
Я смотрела в его глаза и не дышала. Они не отражали живой сути и напоминали ледяной вакуум космоса. Бездонные. Без начала и конца. Как черная дыра, которая медленно поглощает все живое.
Все происходило, как в замедленной съемке — и неторопливые расслабленные движения Коула, и его темный скользящий по мне взгляд, и объятия густого дыма Бездны. И даже звезды на темном небосводе мерцали как-то по-особенному — сейчас они напоминали отражение бриллиантов в черных, как космос, глазах Смерти.
Этот туман окутывал меня своей неторопливостью, и я, чувствуя, как Бездна приятно ласкает мою кожу, погружалась все глубже и глубже в черную нирвану бездонного взгляда.
Все изменилось в секунду. Как резкий порыв ветра. Как острая грань бриллианта.
