Но в этот раз Пещеры преподнесли ему сюрприз. Свернув в очередной, пятый по счёту, коридор Наз вдруг увидел на его левой стене огромное белое пятно. Ничего подобного на стенах подземных коридоров Наз раньше не замечал. Поравнявшись с находкой, он озадаченно остановился — при ближайшем рассмотрении пятно оказалось большим рисунком.
На стене коридора белой краской была нарисована дверь. Причем нарисована настолько мастерски, что выглядела совсем, как настоящая. Наз даже попытался ухватиться за нарисованную ручку и очень удивился, когда его пальцы бестолково ударились о стену. Похлопав ладонью по рисунку и убедившись, что перед ним всего лишь покрытый краской камень Наз озадаченно проворчал себе под нос:
— Что за глупые шутки?! Нам тут только художника не хватало! Узнаю кто это сделал… — Дальнейшие слова замерли у него на устах.
Неожиданно на том месте, где ладонь Наза в последний раз хлопнула по поверхности окрашенного камня, проступил её грязный отпечаток.
В произошедшем не было бы ничего удивительного, если бы его ладонь была вымазана сажею и открыта, но она была, во-первых, безукоризненно чистой, а во-вторых, надежно укрытой длинным рукавом белого балахона. Прямого контакта ладони со стеной не было, Наз почувствовал камень через плотную ткань, и, тем не менее, ладонь Наза оставила на белом рисунке чёрный отпечаток.
Движимый любопытством, Наз приложил ладонь точно к проступившему отпечатку. И в момент их соприкосновения по нарисованной двери вдруг пробежала ветвистая, черная молния. Внутри стены что-то щелкнуло, и на глазах у изумленного Наза нарисованная дверь раскололась пополам. Её половинки стали медленно разъезжаться.
Совершенно позабыв о прогулке, Наз, как завороженный, следил за раздвигающимся рисунком.
Дверь открывалась очень медленно. Вот между двумя её половинками появилась тоненькая полоска ослепительно яркого, света. Вот эта полоска расширилась. Щель раздвинулась ещё на чуть-чуть, и ещё, и ещё…
Вскоре дверь открылась настолько, что Наз смог увидеть скрывающийся за рисунком огромный белый зал. Колдун с первого же взгляда влюбился в его белоснежные просторы и в одну секунду принял судьбоносное решение — как только дверь разойдётся на достаточное для беспрепятственного прохода расстояние, обязательно войти в образовавшийся разлом.
Рисунок же, как будто испытывая силу духа и преданность своего избранника, расходился очень медленно — с убийственной точностью метронома, всего-то сантиметра на два за минуту. Происходило это выматывающее душу действо абсолютной тишине. Но самое ужасное заключалось в том, что время от времени на щель «находило», и, ни с того ни с сего, она вдруг со страшным скрежетом захлопывалась, вызывая у Наза отчаянный вопль, и процесс расхождения двух половинок нарисованной двери начинался сначала.
Прежде чем осторожный Наз, преодолев страх, решился рискнуть, сволочь-дверь захлопывалась перед его носом целых четыре раза. И что особенно обидно, последние два раза ширина расщелины доходила уже до двадцати сантиметров, и можно было пытаться протиснуться через неё, но, опасаясь застрять и быть безжалостно раздавленным каменной стеной, Наз ждал расширения щели ещё на чуть-чуть, и в тот самый миг, когда он таки решался втиснуться в неё, дверь захлопывалась прямо перед его носом.
Во время пятого расхождения двух половинок доведённый до отчаянья бесплодным ожиданием колдун ринулся в щель, как только она достигла восемнадцати сантиметров, и, конечно же, намертво в ней застрял.
Лишь через минуту, когда проход ещё чуток расширился, находясь в полуобморочном состоянии, ему удалось протиснуться в зал. Совершенно обессиленный, он рухнул на белоснежно-белый пол, и тут же услышал треск сходящийся за спиной двери.
Оглянувшись, он увидел лишь гладкую ровную стену, без намёка на впустившую его сюда щель. От накатившей вдруг нестерпимой головной боли Наз зажмурился и зашептал себе под нос формулу целительного заклинание. Но колдовство Пещер вместо того, чтобы избавить от боли, на этот раз почему-то лишь многократно её усилило. Колдун закричал и потерял сознание.
Очнувшись, Наз вдруг с ужасом понял, что понятия не имеет, каким образом он здесь очутился, кто он такой и почему в этом огромном белом зале кроме него больше нет ни единой живой души.
Его прошлое тени осталось где-то там, позади, за нарисованной дверью, а здесь, в этом великолепном белом зале, у него имелось лишь настоящее. И что бы отныне он ни сделан куда бы ни пошел, нарисованная дверь будет невидимым призраком всюду сопровождать его и, как бы быстро он не по-пытался оглянуться, она захлопнется быстрее. Гораздо быстрее его взгляда!
Поднимаясь с пола, Наз, как будто впервые в жизни, оглядел себя с ног до головы. Изменение одежды произошло пока он был без сознания.
Теперь на нем был серый плащ колдуна, отличающийся от белого балахона тени ни только цветом, но и фасоном — полы и рукава плаща не были чрезмерно длинными, а, напротив, были идеально подогнаны по фигуре своего хозяина. Капюшон плаща был откинут за плечи, но открытые голова, руки и ноги Наза совершенно спокойно переносили обилие света в зале.
Перемены в одежде Наз воспринял совершено спокойно. Он совершенно не помнил своего прошлого в Пещерах Теней, и смутно — жизнь на Большой Земле, в те славные времена, когда он был независимым колдуном. Белый балахон тени на себе он сейчас воспринял бы с гораздо большим удивлением, чем этот серый плащ колдуна, в котором шесть лет назад он попал в Пещеры Теней.
Наз провел руками по приятно гладкой ткани плаща и ощутил, что в правом внутреннем кармане лежит какой-то свиток. Через секунду колдун с изумлением рассматривал папирус, совершенно недоумевая, с чего это вдруг сие созданье старины глубокой делает в кармане его плаща? А между тем, удивляться было совершенно нечему, ведь всего несколько часов назад он сам сунул этот папирус в карман своего балахона в кабинете Тлесского князя. Положил и забыл о свитке. Замена балахона плащом, по всей видимости, ни коим образом не отразилась на содержимом карманов его одежды, и, ощупывая серый плащ, он наткнулся на свиток.
Правда теперь листок оказался девственно чистым с обеих сторон.
Но чистым он оставался недолго.
Осмотрев неожиданную находку и убедившись, что на пожелтевшем от старости листке ничего не написано, Наз уже собрался убрать его обратно в карман, как вдруг на лицевой стороне папируса стали проступать отдельные буквы. Прямо на глазах они быстро складывались в слова. И вскоре Назу удалось прочитать следующие строки:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
