Чарли долбаный псих, но он не причинит ей физического вреда. Не собственной дочери. Меня больше беспокоит то, что он забивает ей голову ложной х*йней. Он сказал ей, что Герцогиня — ее мать, что совершенно невозможно, и Лэйси поверила ему. Она нуждается в фигуре матери даже больше, чем в отцовской. Именно поэтому девочка будет следовать по пятам за Чарли, чтобы поклониться чудесной новоприобретенной матери, которая умрет через несколько часов. Это самая разрушительная часть. Лэйси уже теряла мать, но в то время она была недостаточно взрослой, чтобы почувствовать всю тяжесть потери. Она тяжело воспримет смерть Герцогини, ведь она считает эту женщину своей кровной родственницей, а она в скором времени покинет ее. Лэйси не сможет смириться с этим.
Я должен найти ее, но до появления Майкла у меня связаны руки. Мы со Слоан молча проехали оставшиеся тридцать минут от мотеля до безопасного места на берегу водохранилища Маккей. Когда мы подъехали, Слоан прижалась лицом к окну, ее огромные глаза смотрели на бесконечную массу воды. Водохранилище практически замерзло. Обычно это происходит не раньше января, но в этом году было особенно холодно. Белый иней покрыл все: от травинок на обочинах дорог до оконных стекол одноэтажного деревянного домика, которым я владею уже много лет. Он старый, охренительно старый, но в нем есть отопление и сигнал сотовой связи, а это все, что сейчас имеет значение.
Мы заносим наши сумки внутрь — странно, что я не захватил черную сумку, — Слоан не ноет по поводу паутины или затхлого запаха. Ее щеки раскраснелись от короткой прогулки по морозу, кончик носа покраснел, она выглядит ох*ительно красиво. Не могу перестать пялиться на ее чертов рот. Не думал, что смогу это сделать: когда-нибудь поцеловать девушку. Вообще не думал, что захочу этого. Раньше от подобной мысли меня бросало в холодный пот, но теперь…
— Не хочешь помочь?
Слоан комкает бумагу из стопки газет пятилетней давности — «Криминальный босс Вендельсон умер в 67 лет! Где он спрятал свои миллионы?» — Сидя рядом с камином открытого типа. Похоже, что в пространстве за решеткой поселилась семья енотов. Смахиваю толстый слой пыли, скопившейся на куче дров по другую сторону от камина, и набираю хворост.
— Здесь очень уютненько, — замечает Слоан. — В бегах от двух главарей банд, преследуемые полицией, в прохладном домике на берегу озера. По крайней мере, наш вариант уюта.
У меня кружится голова, когда она это говорит. Наш. Я давил на нее безжалостно, уговаривая с того момента, как мы воссоединились в больнице, если можно так сказать. И все же теперь, когда она говорит о нашем быте, меня парализует сама идея этого. Не потому, что я боюсь. Не потому, что не хочу. Я парализован, потому что партнерство Зета Мэйфейра и Слоан Ромеры кажется достаточно хрупким, и уверен, что произойдет что-то дерьмовое и все разрушит. И я так же уверен, что это, несомненно, будет моей виной.
К тому времени, когда Майкл выходит на связь, огонь уже во всю пылает.
— Вы приехали, босс?
— Полчаса назад. Хулио мертв?
Смерть Хулио решит, по крайней мере, треть наших проблем.
— Нет. Судя по выражению лица Ребела, он очень скоро пожалеет, что не сдох, — отвечает Майкл.
Он вкратце рассказывают об убийстве Андреаса Медины и неожиданном воскрешении девушки по имени Лора, которую все считали мертвой последние пять лет. Я не испытываю ни малейших угрызений совести от того, что Медины больше нет. Может быть, это делает меня плохим человеком — то, что я не испытываю ни малейших угрызений совести из-за его убийства, — но на самом деле я бы солгал, если бы притворился, что сам не думал об этом. А я не лгу.
— Мы приедем через пару часов, — говорит Майкл.
Через пару часов означает, что Майкл и Ребел появятся здесь в час ночи.
— Ты по-прежнему планируешь отослать меня? — спрашивает Слоан.
Она надела огромный свитер, который я оставил здесь давным-давно, он постоянно сползает с ее голого плеча. Я готов любоваться ее голым плечом и подтянутыми сиськами каждый день.
— Да.
— Надолго?
— Сколько потребуется.
Слоан хмуро смотрит на огонь, подтянув колени к подбородку.
— Если я уеду…ты должен мне кое-что пообещать, — говорит она.
— Должен?
Я почти смеюсь. Никто не мог позволить себе приказать мне что-либо долгое, мать его, время. Это довольно необычно. Слоан бросает на меня пронзительный взгляд через плечо.
— Давай договоримся. Ты можешь контролировать меня в спальне, Зет, но вне спальни мы партнеры. Мне можно посоветовать, как и тебе. Справедливо?
У этой женщины, изящно сидящей перед огнем, есть яйца. Мне это нравится.
— Довольно справедливо.
— Ты должен отослать меня, но мне нужно… я хочу, чтобы ты не пострадал. Можешь сделать это ради меня? Хотя бы попытаться?
Я ожидал, что она попросит меня не нарушать закон. Не убивать. Но она попросила меня подумать о собственной безопасности. Я не делал этого.
— Постараюсь.
— Хорошо. Спасибо. — Она зарывается лицом в сложенные руки, глядя на пламя. — Когда я должна уехать?
— Завтра.
Она кивает, все еще не глядя на меня.
— Если завтра я уеду, тогда… тогда сегодня хочу спать с тобой. Я говорю не о сексе. Хочу быть с тобой в одной постели.
Бл*дь. Я не могу этого сделать. Сегодня мне уже пришлось преодолеть гр*баное препятствие, но по сравнению с ним, ее просьба все равно что гора Килиманджаро (прим. пер.: Килиманджаро — высочайший стратовулкан Африки, находящийся на северо-востоке Танзании, высочайшая точка континента (5895 м над уровнем моря)).
— Нет, Слоан.
— Почему? — Она выглядит обиженной. Уязвленной, словно я отказываю из-за того, что не хочу ее присутствия рядом с собой. — Мы спали вместе после секса у Хулио. Это было настолько ужасно?
Я встаю и начинаю расхаживать по комнате.
— Да. Да, это было чертовски ужасно. Я едва не сломал тебе шею, когда проснулся, помнишь? И это происходило не раз, Слоан. Я такой.
Она размышляет над сказанным мною, наблюдая за моими перемещениями. Такое чувство, что она хочет, чтобы я сел и успокоился, но мысль о том, чтобы снова делить с ней постель и, возможно, сломать ее хрупкие кости, не успокаивает меня.
— Почему это происходит? — шепчет она.
За последние несколько дней между мной и Слоан многое изменилось, но это я не готов менять. Не уверен, что когда-нибудь смогу. Я даю ей достаточно, чтобы она знала, что я не отвергаю ее, но не более того.
— Кошмары, Слоан. Кошмары всегда будет преследовать меня. Вот и все.
Прежде чем она успевает
