— Достаточно!
— Дети, — одернула их Мармион голосом «только-не-надо-ссориться-по-пустякам».
Ей все чаще и чаще приходилось пускать в ход этот голос. Обстановка в камере становилась все более удручающей, ожидание тяготило всех. Даже интерес к «Пиратам Пензанса» и другим опереттам Гилберта и Салливана, которые знал Неймид, постепенно угас. Хотя поначалу все радовались и прилежно подпевали, когда выучили слова. У Мармион оказалось приятное нежное сопрано, она пела за Мабель. У Яны неплохо получалась партия Руфи, Диего чудесно справился с ролью Фредерика, а Банни, понукаемая и ободряемая Неймидом, выступала за хор и остальных персонажей. Больше всего девушке нравился пиратский хор, и она выучила всю партию капитана пиратов. К тому же в конце оперетты оказалось, что он был сиротой. За песнями и стихами время летело незаметно.
— Послушай, Диего, ты, возможно, и вырос на станции, — начала Банни, проигнорировав миролюбивый призыв Мармион, — но в следах и запахах ты ничего не смыслишь. А мне волей-неволей пришлось научиться, а то бы я погибла.
— Но это же пригодно только на планете!
— А корабль и есть маленькая планета, разве нет? А вибрация только что переменилась! Я знаю, что говорю!
— Вполне может быть, — вяло улыбнулся Диего. — «Дженни» быстроходна, а с тех пор как изменился воздух, прошло уже три дня. Мы вполне могли долететь с Гала-Три до Сурса. Я прав, Мармион?
— Да.
Мармион держалась только благодаря недюжинной силе воли, это приключение оказалось почище интриг и драк за место фирмы под солнцем. Если бы не Неймид и редкие прогулки, они бы посходили с ума в этой железной клетке. Мармион была полностью спокойна за свои деньги, поскольку была женщиной предусмотрительной и хладнокровной. И все же она была готова сдаться и выложить все, что у неё есть. Ей нравились Банни и Диего, она любила Яну, которая держалась гордо и спокойно. Мармион была совершенно очарована серьезным астрономом, его сложным характером, ей ещё не встречался такой противоречивый и эмоциональный мужчина. Возможно, она слишком долго вращалась в светском обществе, где принято скрывать свои истинные чувства и яркие эмоции. Побывав на Сурсе, Мармион изменилась, словно пелена спала с её глаз: вся прежняя жизнь предстала пред ней как бесконечное безмятежное и бесцельное времяпрепровождение.
Дина О'Нил явно благоволила к пленникам: подтверждением явились качественная еда и ежедневные прогулки по коридору. Как-то ночью, сблизив головы, Мармион и Неймид обсудили внутреннее устройство корабля. Астроном жил на судне дольше, чем они, но он признался, что прежде его больше интересовало окружающее. И все же Неймид согласился, что этот корабль скорее всего побольше «Дженни» — слишком уж долго они искали каюту капитана. Банни, которая могла сразу определить, из какой местности принесен снег, мгновенно определила, какие коридоры пленники прошли дважды, а то и трижды. Например, капитанская каюта находилась напротив жилых отсеков команды, а остальные коридоры соединяли «Дженни» с судном покрупнее.
— Они хотели запутать нас, — сказала Мармион.
— Значит, здесь два корабля, — сделал вывод Неймид и встопорщил усы.
— Наверняка!
Диего и Банни рассказали остальным о шаттле, из-за которого они и потащились в грузовой отсек номер 30. Там их и поймали. Они принялись извиняться, непрестанно повторяя «если бы»: если бы они не были такими любопытными, если бы не убежали в одиночку, если бы не заставили Мармион и Яну волноваться и искать их…
Тут возник встречный вопрос: какую роль сыграл во всем этом Маккиавелли Сендал-Ашер-Кло-звик? Неужели только мальчика на побегушках, чтобы передать требования о выкупе?
— Плиз Феррари-Эмул должна знать его как облупленного, — заметила Мармион. — В отличие от меня. Он приехал совсем недавно как представитель Ротшильдов. Естественно, безопасность проверила его сверху донизу, прежде чем он получил эту должность. Я имею в виду, что разве он мог предупредить пиратов, что мы идем в отсек номер 30? Я вот о чем думаю — куда смотрела Чарас?
— Чарас? — переспросил Неймид.
— А, чепуха, — улыбнулась мадам Алджемен и тут же сменила тему:
— И почему комендант ан Хон не выручил нас? Служба безопасности Гала-Три считается одной из лучших в галактике!
Мармион уже не раз повторяла это. Неймид тихо вздохнул.
— Все выяснится, когда мы вернемся, дорогая.
И погладил её по руке.
Прикосновение успокоило Мармион и даже понравилось, хотя она подумала, что будущее так неопределенно, что нечего загадывать наперед. Неймид предложил выучить ещё несколько песен или поиграть в загадки, все равно делать было нечего. Все согласились — нужно было занять себя и убить время.
Когда вибрация изменилась, Мармион подумалось, уж не настала ли пора решительных действий.
— Кажется, двигатели пока работают, — сказал Диего, стиснув спинку кровати. Собственно, все только и мечтали, чтобы хоть что-нибудь произошло.
— Возможно, мы вышли на орбиту, — предположила Яна и непроизвольно сжала мешочек с землею Сурса.
Банни и Диего повторили её жест. В день похищения Мармион не надела мешочек, но она решила, что едва ли планету интересуют обитатели других миров. Сурс защищает только своих.
Банни посмотрела на Яну. Когда майор повернула голову, девушка передернула плечом.
— Никаких ощущений, правда? — спросила она, слабо улыбнувшись.
— Это может быть орбита другой планеты, — покачала головой Яна. Голос её звучал глухо и безжизненно.
— Не может быть! — вспыльчиво возразил Диего. — Ей же нужна именно наша планета!
— Я надеюсь, она поймет, что захватить Сурс невозможно, — грустно ответила Яна.
Уже четыре недели она не видела Шона — прошел целый месяц, как ребенок был разлучен с отцом. Живот заметно вырос, перестал быть плоским, отяжелел и налился. Физически Яна чувствовала себя сейчас гораздо лучше, чем в начале пути, но постоянное напряжение и страх перед будущим высасывали силы. И дело было не только в том, что их похитили и везли неизвестно куда, нет. Яна старалась не думать, что за существо она носит. Во многих её ночных кошмарах ей снилось, что у неё рождается чудовище. Она вздрогнула.
В эту минуту дверная панель распахнулась, и в проеме появился второй помощник, не такой страшный, как Медженда, а вполне приятный молодой офицер.
— На прогулку, — сказал он и взмахнул рукой в сторону коридора. Что ж, нужно встать и немного поразмяться.
КОСМОБАЗА
Адак О'Коннор дежурил на посту в Кубе, который превратился в космобазу. Над входом красовался плакат, нарисованный Симоном Фари:
Добро пожаловать на Сурс!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
