— Кстати, о животных. Я говорил с Дракуленком, он очень хочет поговорить с тобой. Узнать, стоит ли откусывать мне голову или нет.
В это мгновение я вспомнила, что встречаться с Дракуленком могу, по сути, только в доме Валентайна. По крайней мере, в спокойной обстановке. Ну или на кладбище в дождливый и безлюдный день, но последнее меня вообще не прельщало ни разу.
— Я об этом подумаю, — сказала я.
— О чем еще ты подумаешь, Лена? Наши отношения…
— Кстати, я шла поговорить еще и о наших отношениях. Вообще-то все это связано с Ленор, но раз уж ты поднял тему. Ни о каких отношениях не может быть и речи, пока она во мне.
«Он меня убьет», — пискнула Ленор, которая снова подала голос, когда увидела серебро в глазах Валентайна.
«Не ссы, прорвемся», — подумала я. Точнее, молча ответила ей, потому что мне уже порядком надоело разговаривать с самой собой вслух.
Валентайн молчал долго, только на скулах играли желваки, а хищные черты все больше и больше напоминали о его происхождении. Серебро чешуи так отчетливо проступало на коже, что о нее снова можно было порезаться, а еще навевало воспоминания о том, как я ее касалась. С какой нежностью ее касалась я. Странно, но я не припомню, чтобы такое делала Ленор. На этой мысли я просто закусила губу и отвернулась.
У Сониных папы и мамы все было непросто, но мне тогда казалось: ну что тут может быть сложного? Любишь — оставайся, не любишь — уходи. Сможешь простить измену — пусть все остается как есть, не сможешь — разводись. Но когда дело коснулось меня самой, внутри все перевернулось и превратилось в застрявший в груди ком, который мешал дышать, когда я обо всем этом вспоминала. В конце концов я принялась разглядывать обстановку нового кабинета, кабинета заместителя ректора.
Во-первых, он был в разы больше того, предыдущего. Просторнее, светлее, и с образом Валентайна вязался примерно как песочная галета с массивным ботинком. Предыдущий его владелец явно благоговел к песочно-карамельным оттенкам, и Валентайн торчал посреди кабинета, как черная скала, возвышаясь надо всем этом царством света. Судя по тому, что портьер и тюли уже не было, царство света здесь ненадолго, а еще здесь была вторая дверь, которая вела… куда-то.
— Там должен быть кабинет моего секретаря, — произнес Валентайн, проследив мой взгляд, — но я пока от него отказался.
— И уволил ни в чем не повинного парня?
— Ни в чем не повинная девушка сейчас в отпуске, чему несказанно рада.
Ага. Девушка. Потрясающе!
Я подавила желание заглянуть в этот кабинет и посмотреть (хотя бы приблизительно), как выглядит его владелица — может, у нее там собственная фотка стоит. Точнее, ее местный магический аналог.
Вот же жопская жопа, я никогда, никогда никого не ревновала! Даже с Валентайном и Эстре это была не ревность, это, скорее, были обида и непонимание, когда она разгуливала голой по его дому, а теперь вот — получите и распишитесь.
Одна измена, которую технически даже изменой назвать нельзя, а в голове уже куча говна, которое колхозной лопатой не выгребешь. Трактор надо вызывать.
— Теперь к вопросу о Ленор. Я почти все подготовил для связи с ее матерью через Загранье. Думаю, в ближайшее время я с ней переговорю, и у нас появятся хотя бы какие-то ответы на вопросы. Зная которые, мы уже сможем предпринять следующие шаги.
Я облизала внезапно пересохшие губы.
— Как?
— Что — как? — сцепив руки на столе, поинтересовался Валентайн.
— Как ты с ней переговоришь?
— Это древний ритуал темных. Он затрагивает отпечаток сознания некогда жившего человека или дракона через его связь с уходом в Загранье. Поскольку прошло уже достаточно много времени, не думаю, что информации будет море, но ниточки, зацепки я из нее вытащу. Можешь мне поверить.
— Ты говорил, что это требует… очень много темной магии, — негромко произнесла я. Проглотив вопрос: «Тебе это не навредит?»
— Она у меня есть.
— Я знаю, но…
— Это единственный шанс решить нашу общую проблему, — холодно произнес Валентайн. — Если, конечно, ты не надумала пустить меня в свое сознание для приватного разговора с Ленор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«И ее устранения», — дополнила я мысленно. Вслух говорить не стала, конечно, но оно и не требовалось. В том, что Валентайн может уничтожить Ленор, оставив меня одну, я в принципе не сомневалась. Как не сомневалась и в том, что не смогу с этим жить и не смогу жить с тем, что он это сделал. Нашим отношениям — если у них еще есть шанс — придет конец. Полный, безоговорочный.
— Я хочу присутствовать, — сказала, наконец, я.
— Это исключено, Лена.
— Это касается меня напрямую. Меня и того, что со мной происходит.
— Это опасный ритуал, ради которого мне пришлось делать официальный запрос. — Валентайн подался назад, но руки так и не расцепил, и у меня возникло ощущение, что ему так же кошмарно, невыносимо неловко из-за всего этого, как и мне. Такое допущение на миг отозвалось в сердце разбитой там хрупкой нежностью, надеждой, желанием потянуться к нему, разрушить выстроенную между нами стену, но я удержалась.
Нам нужно решить вопрос с Ленор и только потом разбираться в наших отношениях, я в этом уверена. К тому же, время позволит мне немного остыть и говорить уже не на эмоциях. По крайней мере, не на таких, как сейчас.
— Какой запрос? Куда? — поинтересовалась я.
— В Ведомство по магическим расследованиям. Официально я инициировал это, потому что дело Хитара собираются закрыть со дня на день. Я сказал, что мне нужно быть уверенным, что мы ничего не упускаем.
— Его собираются закрыть?! — я даже невольно приподнялась, опираясь на подлокотники.
— Да. Они изучили все, все обстоятельства. Имена твоих родителей восстановлены, все вопросы с наследством и патентом решены в вашу с Максом пользу…
— Не все, Валентайн, — я покачала головой. — Они точно не все обстоятельства изучили. Потому что на теле Хитара была метка Иеххарга.
— Метка? — Валентайн снова нахмурился, его взгляд стал цепким. — Ни в одном отчете она не фигурировала.
— Что ж, тогда еще веселее, — я пожала плечами. — Значит, кто-то хотел, чтобы она не фигурировала, и мы имеем дело…
Вот тут я осеклась. С чем мы на самом деле имеем дело, я не представляла, в конце концов, я не детектив и даже не особо увлекалась ими в нашем мире. Вот Соня да, она любила такое и почитать, и посмотреть. Она бы сейчас сходу с десяток гипотез выдвинула, мне же в голову пришло только одно: кто-то очень не хотел, чтобы про эту метку узнали, и этот кто-то сделал так, чтобы о ней не узнали.
— Ты уверена, Лена? Когда ты ее видела?
— Когда ворвалась полиция… — Я вздохнула, махнула рукой, не желая продолжать шуточки про наш мир. — В общем, когда вы все вломились в тот подвал, и Хитару не повезло. Он упал лицом вниз, и я видела метку между его лопаток. Все как по учебнику.
С этой метки, можно сказать, началось наше знакомство с Валентайном. Хотя, конечно же, оно началось на балу, но один из самых запоминающихся моментов нашего общения был связан с ней. Тот самый, когда он приказал мне раздеться. Миленько было.
Меня слегка передернуло от воспоминаний, и я поежилась.
Зато хорошо запомнила, что это такое. Метка для сокрытия темной магии в любых ее проявлениях. Наносится на уровне сердца, между лопаток или на груди, для этого требуется человеческая жертва. Сам себе маг эту метку нанести не может, так что Хитару явно помогли. А вот кто — интересный вопрос. Равно как и интересный вопрос, какое этот кто-то имеет влияние, если смог это скрыть в процессе расследования.
Валентайн, судя по всему, думал о том же, потому что губы его сошлись в тонкую линию. Крылья носа дрогнули, выдавая его ярость и напряжение, я же вновь подумала о том, как хорошо я его изучила. Ленор было без разницы, а я все это помнила. Но Валентайну было без разницы, что перед ним Ленор, а не я.
Усилием воли выдернув себя из этого, я постучала пальцами по столу.
— Мне точно не позволят присутствовать при твоем разговоре с Эвиль?
