Читаем без скачивания Спасти шпиона - Данил Корецкий

Света всегда с удовольствием находится в «Тюдоре». Это выглядит очень респектабельно: бутик в самом центре Москвы, шмотки от Гуччи, Армани, Версаче, Кавалли, сумасшедшие ценники, продавщицы, похожие на моделей, покупательницы, смахивающие на дорогих содержанок, их монументальные мужья, любовники, друзья… Тусовка. Связи. Престиж.

Большие возможности по Москве Света имеет не как кандидат наук, доцент прославленного института, и не как жена полковника из службы правительственной связи, а именно как хозяйка бутика в «Охотном Ряду».

Но сейчас это ее обычное довольство жизнью омрачено тем, что лежит в сумочке. И кофе отдает прелью. А может, все из-за настроения…

– Они один в один как настоящий «Луи Виттон», а стоят всего четыреста евриков, – понизив голос, объясняет Машенька. – Только змейка немного другая, но это на взгляд определить невозможно… Да и кто станет присматриваться и выяснять? Никому даже в голову такое не придет, особенно среди наших покупателей! Марицкая вон купила туфли за две тысячи, пару раз надела – и отдала домработнице!

– Ладно, возьми пару для начала и поставь как обычно – по четыре тысячи. Ну, скидки там и все такое… Только аккуратно, и имей в виду: если что – я ничего не знаю!

– Конечно, конечно!

– Теперь слушай: впереди главное – Новый год и Рождество. И нам надо раскрутиться на этом финише! В январе, после праздников, склад должен быть пуст. Ясно? Наши покупатели прошлогодних коллекций не признают, как не пьют вчерашний кофе. Кстати, у тебя сегодня кофе, будто из кастрюли…

Машенька виновато захлопала вытаращенными влажными глазами.

– Как все распродать – твои проблемы, хоть сдавай вечерние итальянские туалеты оптовикам с Черкизовского рынка! А что, с хорошими скидками, может, и возьмут!

Света усмехнулась.

– Обзвони всех постоянных покупателей, напомни про скидки, это вернее…

– Ой, извините, Светлана Владимировна, опять попала в пробку на Тверской! – В узкую дверь просунулась растрепанная голова худенькой женщины, которая благодаря комплекции до сих пор косила под юную неопытную девочку.

Это Галина, дизайнер, явилась наконец!

– Раньше подниматься надо, милочка! Я вон без всяких пробок доехала, хотя живу за городом… Ладно, идем посмотрим, что там с потолками…

С Галкой они порешали вопросы по ремонту, потом с Машкой подбили итоги предыдущей недели, сверили отчеты с остатками на складах, потом с бухгалтером посмотрели финансовые документы, и Света скомандовала – что показывать «в белую», а что пропускать «в черную». Около одиннадцати пришла длинная, как верста, госпожа Сидоркина – представитель дома «Энн Купер», которая в течение получаса пыталась изнасиловать ее на двадцать семь процентов с продаж. Света держалась уважительно, отвечала дипломатично и обтекаемо. Вроде и поговорили хорошо, но ни о чем конкретном не договорились. Однако планы на перспективу остались. Потом она сходила в арендный отдел комплекса и, не заходя к Бутузову, узнала у клерков, на сколько вырастет с нового года плата за аренду и за коммунальные услуги. Начальник услышал ее голос и выплыл с голливудской улыбкой, приглашая «на кофе».

– Не могу, – разулыбавшись в ответ, во все тридцать два зуба, сказала Света. – Поставщики ждут, бегу!

Когда Света вернулась в бутик, дело уже шло к полудню, а у Машки сидела мадам Марицкая – бесформенная блондинка неопределенного возраста, с двумя сумками на плечах: одна – от «Луи Виттон», вторая – от «Шанель». Третью сумку она держала в руках.

– Ой, девчонки, я вам такое принесла, такое принесла, – она принялась копаться в «Шанели». – Чудодейственная косметика, на тибетских травах, омолаживает на двадцать лет, ни одной морщинки не остается!

На столе появились какие-то баночки, флакончики, тюбики.

– Неужели на двадцать?! – восхитилась Машенька. – Тогда мне что, семь лет будет? А какие там тибетские травы?

– Не знаю, – отмахнулась блондинка. – Что ты глупые вопросы задаешь? Спроси, сколько стоит, я тебе скажу – вот это пятнадцать тысяч, это двенадцать, эта мазь – двадцать восемь… Но от нее кожа вообще становится шелковой…

– Ой, мне еще рано! – всплеснула руками Машенька. – Вот повзрослею, разбогатею, вот тогда…

– А ты, Светочка? Выбери что-нибудь!

Света пожала плечами.

– Да я почти не пользуюсь. Несколько тюбиков есть, так я их почти на год растянула. Может, девчонки захотят…

– Ну ладно, это ерунда! – целеустремленно продолжила Марицкая. – А еще у меня вот что есть…

Из «Луи Виттона» она достала несколько коробочек из кожи и бархата, пораскрывала, демонстрируя затейливые ювелирные украшения.

– «Шоппард»! Правда прелесть? Узнаете этот гарнитур? Как нет? Это же Аллы! Сколько раз по телику показывали! Посмотрите, какие сережки! А колечко? И всего за миллион, потому что она их носила…

– Спасибо, Жанночка, я не люблю ношеных вещей, – мягко отказалась Света.

– Но сама Алла!

Света улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка получилась необидной.

– Кстати, ты знаешь, что Филипп выступал лицом фирмы «Кавалли»?

– А как же! И на фирменном магазине его портреты, и на рекламных щитах!

– Так вот, когда у самого Кавалли спросили, то оказалось, что он вообще Филиппа не знает! И про то, что он представляет бренд, Роберто тоже впервые слышит!

– А, у них свои заморочки, – снова отмахнулась Жанна, продолжая выставлять шоппардовские коробочки.

– Вот эти сережки возьми, они, считай, новые!

– Сколько же все это стоит? – спросила Машенька, затаив дыхание и спрятав руки за спину.

– Это, сказала: миллион. Это – восемьсот. Это колечко – шестьсот – тут царапинка маленькая… Это тоже шестьсот, а это – восемьсот пятьдесят, но можно торговаться…

– И как вы не боитесь их носить?! А вдруг украдут?!

– Да пусть попробуют! Валерик всю Москву на уши поставит! И потом, кто украдет? Я же на метро не катаюсь…

Бодрой мелодией у Светы заиграл телефон. Это вызов Сергея.

– Алло.

– Почему ты все время вне зоны доступа? – раздраженно сказал муж. – Я звоню тебе с самого утра через каждые десять минут!

– Ты же знаешь, в «Тюдоре» очень плохой прием. Сейчас ты чудом прорвался.

– Я не могу найти одну вещь. Вечером положил на тумбочку, а утром она исчезла…

– Я ее сожгла, – перебила Света.

– Зачем?!

Свободной рукой она нарисовала карандашом в углу отчета за неделю вопросительный знак.

– Ты же сам хотел вчера это сделать. Но не нашел спичек. А я их нашла…

Наступила долгая тишина.

– Странно, – чужим голосом сказал муж. – Очень странно!

И после паузы добавил:

– Точно сожгла?

– Ну, конечно, точно! Старая глупая фотография, сколько можно ее хранить?

Жанна Марицкая заинтересовалась разговором и в упор рассматривала Свету, пытаясь пронзительным взглядом добуравиться до ее слухового нерва и услышать всю интригу.

– Фотография?

– Сереж, дома поговорим, а? У меня люди…

Снова пауза.

– Хорошо. Дома так дома. Ты скоро?

– Не знаю. Сегодня суматошный день.

Отбой. Марицкая жадно улыбнулась.

– Муж ревнует? Прокололась? Что за фотка?

– Да нет, это совсем другое. Ерунда.

– Ну, не хочешь говорить – не надо, – судя по тону, Марицкая обиделась. – Угостите меня хоть кофием.

Она достала тонкую коричневую сигарету, щелкнула золотым «Дюпоном». Курить в подземном комплексе строго запрещалось, повсюду стояли датчики дыма, и Жанна это хорошо знала. Но ей было наплевать. Непристойно сложив губы, она выпустила несколько колечек, разогнала их ладонью и, взглянув в напряженное лицо Светы, вновь пришла в хорошее настроение и затушила сигарету.

– Ладно, не буду. А то еще тебя оштрафуют!

– Хочешь посмотреть вещи? – спросила Света. – Есть хороший свитерок. «Дольче и Габбана», как раз на тебя. И платье неплохое, и сапожки…

Жанна покачала головой.

– Я же только из Италии. Милан совсем скурвился, там стало нечего покупать! Мы с Валериком в январе специально полетим в Нью-Йорк. Элтон Джон его друг, он поведет нас в магазин, где продают шмотки для голливудских знаменитостей… Там такие бренды! Вот где я отоварюсь…

«Что она плетет? – подумала Света. – Элтон Джон живет в Англии, а не в Америке… А Голливуд – в Лос-Анджелесе, а не в Нью-Йорке…»

Но вслух ничего не сказала, только доброжелательно смотрела на Жанну и улыбалась, с нетерпением ожидая, пока она уйдет.

– Ладно, засиделась я что-то, а у меня дел выше крыши, – вздохнула Марицкая и стала собирать свою ювелирно-косметическую выставку.

Точно определив момент, Машенька зашла попрощаться с важной покупательницей и остановилась в дверях, провожая взглядом исчезающие в объемистых кожаных сумках «чудодейственные» кремы и «знаменитейшие» драгоценности.