Читаем без скачивания Первый апостол - Джеймс Беккер

— А что еще у них могло быть?

— Я задаюсь вопросом: а не нашли ли катары, а может, унаследовали от кого-то не только свиток, но и камень с латинской надписью?

Анджела озадаченно взглянула на него.

— Не понимаю, чем это может нам помочь. На камне только три латинских слова.

— Нет, — возразил Бронсон, — на нем явно было что-то еще. Помнишь, что говорил мне Джереми Голдмен. Камень был расколот на две части, и в стене дома Хэмптонов находится верхняя часть. Именно благодаря словам Джереми мы с Марком и начали поиски на вилле. Мы искали отсутствующую вторую часть камня.

— Мы ведь его так и не нашли.

— Да, не нашли. И меня сейчас занимает вопрос: что на нем могло быть написано? Подумай. Как бы ты могла охарактеризовать буквы в латинской надписи?

— Все заглавные, без всяких украшательств. Типичная латинская надпись первого века. До нас дошли сотни подобных надписей.

— А стихи на прованском?

Анджела на мгновение задумалась.

— Надпись совершенно другого типа. Напоминает современный курсив.

— Именно! Итак, ты считаешь, что надпись на прованском языке была сделана примерно в то же время, когда был изготовлен скифос, то есть, вероятнее всего, в четырнадцатом веке?

— По-видимому, так.

— А теперь взгляни на диаграмму на сосуде, на буквы и числа. Все числа — римские, а буквы все заглавные. Другими словами, несмотря на то что скифос и прованская надпись, вероятно, создавались в одно и то же время, понять это при беглом сравнении двух текстов невозможно. Они производят впечатление совершенно разных.

— Ты спрашиваешь, почему скифос расписан в римском стиле, если он был изготовлен катарами? Самым логичным ответом на твой вопрос будет — потому что он является копией какого-то римского сосуда.

— Да, и я думаю, что это сделано намеренно. Катары изготовили точную копию римского сосуда для свитка и оформили его также в римском стиле. Более того, диаграмме на нем предшествуют буквы «HVL» — «HIC VANIDICI LATITANT» — сокращение латинской надписи на камне в доме Хэмптонов.

— Верно, — отозвалась Анджела, в ее голосе звучало волнение. — Хочешь сказать, то, на что мы сейчас смотрим, — точная копия карты на отсутствующей части камня?

Бронсон кивнул.

— Предположим, у катаров этот камень находился в течение многих лет, но им так и не удалось расшифровать смысл. Возможно, сам свиток указывал на камень или на то, что было спрятано. Подобные соображения могли убедить их, что карта или диаграмма очень важна. Когда последние из катаров бежали из Франции и прибыли в Италию, они прекрасно понимали, что их вера обречена, но во что бы то ни стало хотели сохранить сокровище, которое им удалось вывезти из Монсегюра. Поэтому они раскололи камень на две части, верхнюю часть оставили там, где ее легко можно было найти, а нижнюю, самую главную, с картой или диаграммой, спрятали в каком-то другом месте. А чтобы помочь потомкам, узнавшим об их вере, расшифровать ее, сделали еще и надпись на прованском языке. Ключи, имеющиеся в тексте, приведут искателей к свитку, спрятанному в скифосе, а на самом сосуде катары оставили точную копию диаграммы, которую им так и не удалось понять. Мне представляется, что, руководствуясь той схемой, можно отыскать место, где сокрыты «лжецы».

— То, что мы называем картой, на самом деле ничуть на нее не похоже. Она состоит из каких-то линий, букв и чисел. Они могут означать все, что угодно.

Бронсон снова кивнул.

— Будь все так просто, катары расшифровали бы ее семь столетий назад. Конечно, я могу только строить догадки, но мне кажется, Нерон настаивал, чтобы место сокрытия было невозможно отыскать случайно, а это значит, что оно должно было располагаться где-то за пределами тогдашнего Рима. Поэтому император — или сам Марцелл — решил сделать карту с указанием данного места, чтобы его впоследствии при необходимости можно было найти. А чтобы еще больше гарантировать сохранность спрятанного, они зашифровали и саму карту.

— Я поняла, к чему ты клонишь. Однако кувшин намного меньше камня. Могли возникнуть проблемы с масштабом.

— Я думал над твоим вопросом, и мне он не кажется таким уж сложным. Я немного разбираюсь в картах, и поверь, если тебе известен масштаб, размер карты не имеет принципиального значения. Мне представляется, здесь мы столкнулись совсем с другой трудностью. Диаграмма на скифосе не обычная карта, так как к ней в принципе не применима категория масштаба, по крайней мере насколько я могу судить. На ней ведь явно нет того, что всегда изображается на картах: береговой линии, рек, городов, других населенных пунктов. Я пытался поставить себя на место человека, создававшего ее, и пытался понять, что он должен был сделать, чтобы она при необходимости сохранилась в течение многих столетий. Если место сокрытия находилось за пределами Рима, то использовать в качестве сколько-нибудь надежных вех здания было невозможно, так как вряд ли какие-либо сельские сооружения могли быть рассчитаны на столетия. Если бы он прятал что-то в Риме, то, конечно, мог предположить, к примеру, что Колизей переживет века, и воспользоваться им в качестве точки отсчета. Но в сельской местности даже обширную виллу могли бросить или разрушить уже при жизни следующего поколения. Поэтому у него оставался единственный реалистичный выбор — воспользоваться достаточно устойчивыми особенностями рельефа, чем-то, что независимо от любых политических перемен в империи сохранится и будет существовать спустя много столетий. Я не думаю, что для этой диаграммы особенно важен масштаб, так как, скорее всего, на ней изображена какая-то вполне конкретная гряда холмов неподалеку от Рима. Я полагаю, линии указывают на расстояние между ними и на их высоту.

Несколько мгновений Анджела смотрела на диаграмму на скифосе, затем перевела взгляд на рисунок, сделанный Бронсоном, провела пальцами по буквам и цифрам, которые он скопировал с сосуда, схватила книгу о Римской империи, отыскала в ней индекс и нужную страницу. Там находилась таблица с буквами и числами; по отношению к Бронсону она, правда, лежала вверх ногами, поэтому он вряд ли что-то мог в ней разобрать.

— Возможно, ты и прав, — тихо пробормотала она, переводя взгляд с диаграммы на таблицу и обратно. — Если твое предположение верно, значит, линии означают совершенно конкретные расстояния. «P» будет означать «passus» — расстояние, примерно равное шагу римского легионера, то есть 1,62 ярда. А «MP» будет значить «mille passus» — тысячу таких шагов, римскую милю в 1618 ярдов. Отметки «P» рядом с точками, по-видимому, указывают высоту холмов, измерявшуюся в «pes», множественное число «pedes» — римском футе, равном 11,6 дюйма, а «A» — это «actus», 120 «pedes», или примерно 116 футов.

— А римляне умели с такой точностью рассчитывать расстояния? — спросил Бронсон.

Анджела с уверенностью кивнула.

— Могли, и с очень большой точностью. У римлян имелось много измерительных приборов, включая такой, который назывался «грома». Его стали использовать за несколько столетий до правления Нерона, и результаты измерений с его помощью были весьма и весьма точны. Вспомни только, сколько крупных строений римской эпохи дошло до нашего времени. Они не смогли бы простоять так долго, если бы их создатели не владели хорошо развитыми измерительными навыками и познаниями в этой области.

Анджела села за ноутбук и ввела в поисковую систему слово «грома». Когда появились результаты, она выбрала один из сайтов и нажала на него.

— Вот она, — Анджела, показала на экран, — грома.

Бронсон несколько мгновений всматривался в изображение инструмента. Он состоял из двух горизонтальных рукояток, пересекающихся под прямым углом на кронштейне, который сам был присоединен к вертикальной штанге. На каждой из четырех рукояток на конце имелся шнур со свинцовым грузилом.

— Направление они определяли с помощью инструмента, называвшегося «гномон», правда не очень точно, а расстояние и высоту измеряли с помощью диоптра.

— Значит, нам остается только выяснить, какие холмы Марцелл использовал в качестве точки отсчета.

— Задача, которая кажется совсем не сложной, но только на первый и очень-очень поверхностный взгляд, — иронично прокомментировала Анджела. — Как, черт возьми, ты собираешься искать эти холмы? Вокруг Рима их сотни.

— У меня есть тайное оружие, — ответил Бронсон с улыбкой. — И называется оно «Google Earth». Я могу воспользоваться им, чтобы измерить высоту любого места на поверхности нашей планеты. На диаграмме с кувшина имеется шесть точек с координатами, поэтому мне нужно лишь перевести римские единицы измерения в современные, а потом найти шесть холмов, соответствующих установленным характеристикам.

— И тогда мы найдем «лжецов»…

На обратном пути из Понтичелли в Рим Грегорио Мандино позвонил Пьеро и попросил ждать их в ресторане на виа делле Боттеге-Оскуре. По роду деятельности Мандино не имел нужды в особом офисе и большинство встреч с подчиненными проводил в кафе и ресторанах. Кроме того, по его просьбе Пьеро должен был привезти подробные карты Рима с пригородами и характеристикой строений, сохранившихся со времен империи, а также прихватить ноутбук.