- Именно потому, что она раньше вас поняла эту ужасную ошибку, ее и убили,- заметил Петигрю.
Мисс Браун, казалось, не слышала его слов, продолжая развивать свою мысль в одном направлении и разговаривая, скорее, не с ним, а с самой собой:
- Частично эти изменения были вызваны мной. Думаю, за последние три недели я стала намного взрослее. Поняла, насколько же глупой я была все это время. По-настоящему глупой по отношению к Тому Филипсу, глупой по отношению к мисс Дэнвил, глупой по отношению ко многим другим вещам.
Какой чудесный у нее голос, когда она говорит вот так, от души, подумал Петигрю. Такой же необыкновенный, как и ее глаза... Странно, что он никогда не замечал этого раньше. Во многом именно по этой причине, хотя другие не исключались тоже, ему захотелось, чтобы она продолжала говорить.
- Многим другим вещам? Каким?
Простой вопрос Петигрю вызвал у нее странную реакцию. От былой собранности и четкости выражения мыслей не осталось и следа. Мисс Браун выглядела неуверенной и даже смущенной. Уставившись на носки своих туфель, она, почему-то покраснев, невнятно пробормотала:
- К любви... замужеству... вообще всему... Сейчас все это уже не имеет никакого значения.
Она встала, чтобы уйти.
- Подождите минутку,- попросил ее Петигрю, тоже вставая со стула.- Мне хотелось бы выяснить кое-что еще, чего я до сих пор никак не могу понять. Буквально перед моим отъездом в Истбери вы сказали мне, что собираетесь присоединить свои оставшиеся отпускные дни к рождественским каникулам, после которых вряд ли сюда вернетесь. Я, само собой разумеется, подумал, что это связано с вашим намерением выйти замуж. Теперь это выглядит совсем иначе. Так почему же вы так хотели уехать отсюда?
- Я не хотела оставаться здесь без мисс Дэнвил,- грустно ответила она.
- Это было единственной причиной?
- Разве одного этого недостаточно? Разве для этого обязательно нужна какая-нибудь иная причина?
Наконец-то мисс Браун начала заметно терять над собой контроль: в ее голосе зазвучали явные нотки отчаяния, лицо сильно побледнело, глаза наполнились слезами, готовыми вот-вот хлынуть по щекам... Двумя широкими шагами Петигрю обошел стол и встал прямо напротив нее:
- Значит, этой причиной был я? Вы хотели уехать из-за меня?
Он взял ее за руку. Карандаш, который она не успела положить в блокнот, нелепо торчал между их переплетенными пальцами.
- Пожалуйста! Пожалуйста, не надо!- чуть не плача, проговорила она.- Вы сделаете мне только хуже. Прошу вас, отпустите меня!
- Элинор, послушайте,- быстро заговорил он.- Я не молод, я не очень привлекателен, я неудачник, я своенравен и по-своему причудлив, я люблю глупые розыгрыши и не против хорошо выпить, я абсолютно не гожусь в мужья любой женщине, не говоря уж о девушке вашего возраста, но, черт побери, будь я проклят, если допущу, чтобы хоть кто-нибудь считал, будто вы сбежали отсюда только потому, что я был к вам равнодушен! Я хочу вас и хочу, чтобы вы были здесь. Если вы отсюда уедете, то уедете с моим проклятьем на вашу голову, и я торжественно обещаю вам, что использую все свои обширные связи в министерстве труда, чтобы вас немедленно направили на гражданские работы в какой-нибудь самый захудалый госпиталь для безнадежных алкоголиков. Итак, что вы на это скажете?
- Фрэнк,- через некоторое, и довольно значительное, время спросила Элинор Браун,- когда вы впервые поняли, что любите меня?
- Честно говоря, точно не знаю. Думаю, когда инспектор Маллет недавно поделился со мной чем-то своим. Вот тогда-то я и призадумался...
Мисс Браун засмеялась тихим довольным смехом.
- Значит, это инспектор Маллет сказал вам, что меня зовут Элинор?спросила она.
- Нет, не он. Вообще-то этот страшный секрет открыл мне инспектор Джеллаби. Наши полицейские просто чудо, как вы считаете?
Внезапно зазвонил телефон. Мисс Браун сняла трубку.
- Это старший инспектор,- сказала она Петигрю.- Он требует вас к себе. Немедленно. Что ему ответить?
- Скажите ему,- со счастливой улыбкой проговорил Петигрю,- чтобы он катился... к своим взрывателям...
