над головой, а затем, нащупав край изголовья, сжимаю его пальцами, чтобы не потеряться в своих мыслях.
На первом месте в списке моих проблем находится Бен. По всей видимости, парни бросили его на произвол судьбы, а у меня не было никакой возможности связаться с ним.
Как мне убедиться, что парень, спасший меня на том острове, вообще еще дышит? Конечно, ребята его не знают и им наплевать на него. Они даже не пошевелятся, если я их не заставлю. А тут еще и Паркер. Почему он не может просто отпустить меня? Он оказался хуже, чем я думала о нем раньше, а мой побег из Изумрудной бухты и от него – еще сильнее разозлил его. По правде говоря, мне следовало уехать гораздо дальше Стерлинг Фолса. Переехать в Калифорнию или на Аляску, спрятаться в Нью-Йорке. Быть подальше от него. Нужно было выбрать город с множеством людей, где можно затеряться. Но теперь уже слишком поздно.
А мои родители? Когда я думаю о них, у меня сжимается горло. Последний раз мы разговаривали несколько недель назад, и наверняка они уже знают, что на острове меня больше нет. Интересно, связали ли мое исчезновение с исчезновением Бена и сработает ли это в мою пользу? Но я не могу и не хочу возвращаться к ним. То, что они сделали…
Пока я борюсь с подступающей дрожью, дверь в спальню открывается и закрывается, и я автоматически замираю. Я не открываю глаза, потому что не хочу испортить себе сюрприз и заранее узнать, кто решил прийти сюда. Я лежу неподвижно, даже когда одеяло приподнимается, а матрас слегка прогибается под весом еще одного человека.
Он тоже молчит и, опустившись на кровать, ложится рядом со мной. Когда его губы касаются моего виска, я вдыхаю его запах и улыбаюсь.
– Аполлон.
– Победитель, победитель, – шепчет он мне на ухо.
Я открываю глаза и встречаю его взгляд.
– Привет.
– Привет.
– Ты все еще обижен на меня?
– Нет, я решил, что ты была права, – качает он головой.
– Это правильно.
– Нам надо поспать, – говорит он, проводя рукой по моей талии.
Я прикусываю губу, всматриваясь в его лицо. На его щеке все еще не сошел синяк, и я не могу перестать представлять на его шее этот чертов ошейник, который надел на него Цербер. А потом вся эта история с признанием в любви… Лучше бы я ничего не читала. Я не хотела слышать о чувствах, ведь он написал о них в прошлом, а теперь я изменилась так же, как и он. И кто знает, полюбит ли он эту версию меня.
Но есть только один способ узнать…
– Ты сделаешь кое-что ради меня? – переворачиваюсь я на бок и тянусь к нему.
– Я бы мог слепо согласиться на любую твою просьбу, но что-то мне подсказывает, что она будет непроста. – Аполлон притягивает меня ближе, и его нога проскальзывает между моими.
Я толкаю его на спину и усаживаюсь сверху. Одеяло соскальзывает с моей спины и падает вокруг моих бедер.
Я хватаю его за запястья и тяну их вверх, направляя его пальцы к изголовью кровати. Он берется за выступы точно так же, как это делала я, перед тем как он вошел.
– Что ты хочешь? Что ты собираешься делать? – спрашивает он.
– Я хочу показать, как сильно я по тебе скучала. – Я опускаюсь ниже и стягиваю с него его черные боксеры.
Его член уже твердый, и какое-то время я просто смотрю на него, прежде чем опуститься еще ниже.
– Не отпускай изголовье.
– Черт, – бормочет он, приподнимаясь, дабы получше рассмотреть, что я делаю.
Я беру головку его члена в рот и провожу по ней языком, а затем обхватываю рукой основание и, слегка сжав ладонь, провожу ею вверх. Моя рука снова опускается вниз, и я заглатываю еще больше его длины. Аполлон дергается, когда его член ударяется о заднюю стенку моего горла. Я стараюсь не улыбнуться.
– Вообще-то, если ты будешь продолжать в том же духе, долго я не протяну, – признается он, но меня это не беспокоит.
Я сосу быстрее, с каждым разом заглатывая его член все глубже. Затем кладу свободную руку между его ног, обхватывая яйца, от прикосновения к которым Аполлон резко выдыхает.
Довольно скоро его бедра начинают двигаться, даже против воли. Я обвожу языком головку и начинаю сильно посасывать, пока Аполлон бормочет какую-то бессвязную чушь, служащую мне единственным предупреждением о том, что он кончает. Когда он делает это мне в рот, я сглатываю все до последней капли, а затем облизываю губы, поднимаясь.
– Это было…
– Тс-с-с, – бормочу я и, поправив трусы Аполлона, ложусь обратно в его объятия.
Он накрывает нас одеялом и, отвернувшись к стене, я прижимаюсь задницей к его паху. Аполлон трется об меня, а затем, приподняв мои волосы, касается губами моей шеи и плеча.
– Я скучал по тебе, – признается он, от чего мое сердце болезненно сжимается.
Я хочу ему сказать, что тоже скучала, но усталость никуда не делась, да и я не могу обнажить свою душу полностью всего за один день.
Я просыпаюсь от того, что Аполлон зубами впивается в мое плечо и прижимается своей эрекцией к моей ягодице. Его рука обхватывает мою грудь под лифчиком, который подозрительно сползает с моих плеч, будто кто-то возился с ним, пока я спала.
Улыбнувшись про себя, я подтягиваюсь и упираюсь задницей в его твердый член.
– Ты не спишь? – спрашивает он.
– Нет, – шепчу я.
– Хорошо. – Аполлон отодвигает мои трусики в сторону и входит в меня сзади.
Когда мои ноги сведены вместе, его член кажется просто огромным, от чего у меня перехватывает дыхание.
Аполлон переворачивает меня на живот, удерживая мои ноги вместе, но слегка приподнимает бедра. Через меня проходят волны мучительного наслаждения. Чувствуя это восхитительное трение, я обнимаю подушку и зарываюсь в нее лицом, пока он почти полностью выходит из меня и снова входит. Спустя несколько мгновений он начинает меня жестко трахать. Пружина кровати скрипит при каждом его движении, а изголовье ритмично ударяется о стену. Внезапно он выходит из меня и переворачивает на спину. Аполлон раздвигает мои бедра и снова погружается в меня так глубоко, что я выгибаю спину и хнычу. Он кладет одну руку рядом с моей головой, а другой играет с моим клитором, словно на волшебном музыкальном инструменте. После долгих месяцев воздержания мне почти больно от этих ощущений, но я не
