— Я просто… — Рот Финлея был словно набит сырой глиной, голова казалась неподъемной. От того, что молодой человек так поспешно выпрямился, у него на мгновение потемнело в глазах.
— Вот выпей-ка. — Аселин сунул кружку в руку Финлея и отпустил ее, только когда убедился, что кружка не выскользнет из пальцев молодого человека. — Сколько времени ты тут сидишь? Всю ночь?
Финлей сделал глоток и обжегся. Мгновение он сидел неподвижно, безнадежно пытаясь унять боль в языке, потом с гримасой взглянул на библиотекаря:
— Сколько сейчас времени?
— Прошел примерно час после восхода.
— Тогда я и, правда, пробыл здесь всю ночь.
— И как же продвигается перевод?
Финлей зажмурился. Аселин настоящий надсмотрщик над рабами, он никогда не бывает, удовлетворен тем, что делает Финлей. Хорошо еще, библиотекарь не знает, над, чем тот работал всю ночь, как и предыдущую.
— Я же сразу тебе сказал, я не особенно силен в сэльском. Мне понадобится много времени. Чего ты хочешь, чтобы я закончил перевод быстро или чтобы он был точным?
Аселин со стуком поставил лампу на стол.
— Задирать нос ты был горазд, а сам, похоже, полный невежда в сэльском. Ты уже, сколько дней возишься с манускриптом, а показать мне плоды своих трудов все не желаешь.
Финлей сгорбился над кружкой, обхватив ее обеими руками, и снова поморщился.
— И ничего удивительного ты же все время стоишь у меня над душой. Я ведь, в конце концов, только предложил тебе свою помощь.
— Можешь не рассчитывать на мою благодарность, Финлей Дуглас, — проворчал Аселин. — Тебе придется еще изрядно потрудиться, прежде чем я прощу тебе то, что ты сделал с джабиром.
Финлей долго смотрел в спину старику, ковылявшему к хранилищу своих драгоценных карт. Скоро золотое сияние разлилось по помещению, выплеснулось в дверь и легло на холодный камень пола, Аселин зажег заранее приготовленную лампу и взялся за работу.
Финлей со вздохом взглянул на беспорядок на столе. Последние несколько записей, которые он сделал, было невозможно разобрать, и к тому же он умудрился закапать воском два рисунка Патрика. Впрочем, ночные труды того стоили. Теперь Финлей был уверен: прецедента не было, никому еще не удавалось во время поиска достичь ясного видения; однако на один интересный факт в старинных книгах он наткнулся. Когда-то, еще до возникновения Анклава, искатели работали парами, чтобы увеличить дальность поиска. Предполагалось, что существовал способ объединить силы. Хотя Финлей не нашел указаний на то, как это делалось, ему стало ясно: он на верном пути и может в конце концов найти объяснение тому, что сумел увидеть сначала Дженн, а потом Айн.
Проблема была в том, как развить этот успех.
— Финлей!
Молодой человек поднял глаза. В дверь вошла Фиона. Пламя свечи, которую она несла, отражалось в ее глазах. Вопреки обыкновению, сейчас на ее лице не было хмурой гримасы, Фиона улыбалась.
— Смотри, чтобы Аселин не поймал тебя здесь со свечой без подсвечника.
— Я уйду прежде, чем он меня увидит. Я просто зашла сказать тебе про Марту.
Финлей вскочил бы на ноги, если бы все тело его не затекло.
— Что-нибудь случилось?
— Ничего плохого, — рассмеялась Фиона. — У нее девочка. Они обе чувствуют себя хорошо.
— Замечательно! Как там Арли?
Фиона бросила взгляд на раскиданные по столу бумаги.
— Почему бы тебе не пойти и не узнать самому? Другого приглашения Финлею не требовалось. Он сгреб книги и бумаги, сунул всю кипу под мышку, задул лампу и последовал за Фионой.
Уилф спустился в столовую, рассеянно помахал рукой повару и взял поднос с завтраком миской густой овсянки со сливками, двумя ломтями ржаного хлеба, плошкой меда и огромной кружкой лимонного напитка. Кивая направо и налево, он пробрался между столами и уселся на скамью напротив Генри. С жадностью набросившись на еду, Уилф с набитым ртом пробормотал:
— Докладывай.
— Купцы прошлым вечером добрались до перевала еще до темноты, но утром двинулись дальше на запад. Каллум следил за ними некоторое время, пока не удостоверился, что назад они не повернут. Больше никто к Голету вчера не приближался. Генри выглядел усталым. Хотя он явно кончил завтракать, на его тарелке оставалось еще много еды.
— Что-нибудь еще?
— Себастьян прочистил обогревательные трубы в ожидании холодов. Думаю, он в этом году хочет открыть их пораньше, чтобы разобраться с проблемами подачи воды из Огненного озера до того, как отопление нам действительно понадобится.
— Хорошая идея. Я помню, что случилось в прошлом году. Трубы старые и изношенные. Пожалуй, нам пора подумать о том, чтобы их заменить.
Генри вздохнул и провел рукой по лицу.
— Гроленди стало хуже. Ночью даже посылали за целителем. Он думает, что еще одного дня она не протянет.
— Ох… Я зайду к ней после завтрака. — Уилф зачерпнул ложку овсянки. — А какие сегодня хорошие новости?
— Прошу прощения?
— Ты всегда заканчиваешь свои доклады хорошими новостями. Так что на сегодня?
Генри улыбнулся, хотя и с усилием:
— У Марты сразу после полуночи родилась девочка. Мне сообщили, что роды были легкими, только я не уверен, что это всегда к добру.
Уилф улыбнулся и чокнулся с Генри.
— Такие вещи всегда случаются в твое дежурство. Девочке уже дали имя?
— Мне о том ничего не известно. Впрочем, Арли, по-моему, уже поговорил с отцом Верноном. Представление состоится сегодня в полдень, так что позаботься о том, чтобы присутствовать. Я-то лягу спать.
Генри забрал тарелку и кружку и поднялся из-за стола. Он отвернулся от Уилфа, и его глаза изумленно раскрылись.
— О боги!
— Что случилось? — Уилф повернулся на скамье, но не увидел ничего необычного. — В чем дело?
Генри бросил тарелку и кинулся бежать, расталкивая входящих в столовую людей. Когда Уилф догнал его, он тоже, наконец, увидел то, на что все смотрели: на скамье у стены скорчился бледный как мел Бен.
— Я видел, как он вошел, — пробормотал Генри, с которого слетела вся сонливость. Наклонившись над юношей, он поднес к его губам чашу с водой, которую кто-то догадался принести. — Бен! Что случилось? Мы не ожидали, что ты вернешься раньше чем через несколько недель. Плохие новости?
Парень поднял голову. Глаза его остекленели, но говорить он мог.
— С Айн беда, почтенный Генри. Меня послал Мердок, чтобы сообщить вам… Она исчезла.
Часовня Анклава не могла вместить всех его членов; однако, хоть и небольшая, она была прелестна. Ожидая, пока начнется церемония, Финлей разглядывал роспись на потолке. Один из сюжетов повествовал о рождении Минеи и Серинлета из пламени, другой о том, как в Начале времен боги нашли свое место в мироздании. Ближе к алтарю находилось самое почитаемое изображение: Минея и Серинлет совместными усилиями изгоняли злого Бролеха и гасили разожженный им на земле адский пламень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
