Читаем без скачивания Прямо сейчас - Сергей Нагаев

Не прошло и минуты, как он свободно прошел через проходную, кивнув старичку-охраннику, в одиночестве курившему у двери. «Можно было и не мудрить с термосом, – подумал, с облегчением вздыхая, Данила, – но в данном случае лучше перебдить, чем недобдить».

Раннее утро дышало свежестью, солнечный свет золотил густую листву деревьев, стоявших вдоль каменной дорожки, которая вела в производственный корпус. На станции почти никого еще не было. Во всяком случае, и это главное, в производственном корпусе не было ни ночного сторожа, ни заведующей вагинной Полины Петровны, ни техника Клима, ни Климовой помощницы – бочара Зины.

Поразведав, таким образом, остановку, Данила, не тратя времени даром, отправился к пролому в заборе за термосом. Но на тропинке встретил Полину Петровну, которая несла в одной руке свою сумочку, а в другой – термос. И это был именно тот термос, который Данила оставил у забора.

– Здорово, Данила, – сказала громкоголосая заведующая вагинной. – Уже с работы намылился, не успел прийти?

– Я за сигаретами в киоск, – соврал Данила.

– Вот, смотри, – она приподняла термос. – Хорошо, что меня сегодня зять на работу подвез, и я ему сказала, чтоб он меня у дыры высадил, а не у проходной. Вот спроси, какого хрена кому-то понадобилось бросать термос у забора? А? Это, конечно, Клим. За пивом, наверно, бегал и положил термос, чтоб не таскаться с ним. Хотя вот зачем, еще спроси, с термосом до забора идти, мог бы и поближе где положить. Клим он и есть Клим, ничего с ним не сделаешь. Ох, не народ, а мудачье какое-то.

Вторую половину этой тирады она проговорила своим трубным голосом, когда они уже разминулись, фактически сама себе. Данила постоял чуть, посмотрел вслед Полине Петровне и пошел потихоньку за ней.

На сердце было легко. Термос перекочевал в другие руки, и теперь никакие нити от него к Даниле не вели. Наслаждаясь ярким утром, он вдохнул полной грудью и неспешно пошел в производственный корпус. Войдя в пустой коридор, он сразу усмотрел, что термос стоит на кафельном полу у стены, между дверями вагинной и хранилища спермы. Данила, стараясь не топать, подошел к термосу и удостоверился, что это именно тот термос, с кенозином.

Обстоятельства сложились наилучшим образом: Полина Петровна, если ее спросят, откуда появился пропавший термос, скажет, что и должна сказать – что нашла его у забора. Ее хоть на детекторе лжи проверяй, все будет чисто. И поэтому никому и в голову не придет, что термос покидал пределы станции, лихорадочно размышлял Данила. Эти, подумал Данила про владельцев кенозина, решат, что еще той ночью похитители испугались погони и бросили термос у забора. Всё! Данила победно вскинул правый кулак и шумно выдохнул.

Чертовски захотелось покурить.

Он вышел во внутренний дворик. Ни Зины, ни Клима там не было. Данила выудил из пачки сигарету, прикурил, и уселся на подобие спортивного коня, которое на станции называли Кларой и использовали в качестве чучела коровы при взятии спермы у быков. Теперь уже точно всё позади, подумал Данила, остается просто забыть про кенозин, будто его и не было. И наконец-то можно заняться делом – надо срочно писать «Манифест недовольных». Эта затея не давала Даниле покоя. Он позвонил Виктору и порадовал его многозначительным сообщением, о том, что «та самая папка с файлами» благополучно возвращена на прежнее место, и пошел в свою рабочую комнатку. Ему не терпелось засесть за компьютер.

Подойдя к двери своей каморки, Данила с удивлением обнаружил на ней свежую табличку «Серверная». Он вспомнил, что около трех месяцев назад к нему приходила помощница гендиректора станции с вопросом, как можно назвать его рабочее помещение. Первое его предложение – «Сисадмин» – грубоватая помощница директора (Данила про себя называл ее колхозницей) с ухмылкой забраковала:

– Это не подходит. Люди подумают, что тут администратор по сиськам.

Тогда он и предложил: если в комнате расположен сервер, значит, ее можно назвать серверной. На том и поладили. И Данила напрочь забыл об этом разговоре. И надо же, сейчас, когда его должность ради экономии решили сократить, красивая табличка, явно сделанная на заказ в какой-то специализированной фирме, вдруг появилась на двери, в которую он, Данила, входил в один из последних разов.

С другой стороны, подумал Данила, никакого противоречия тут нет – системный администратор увольняется, но сервер-то остается. Остается всё, чем Данила начинил этот компьютер, остаются плоды его немалого труда, умений и смекалки. И в этот момент Данилу, ощутившего разочарование и обиду, осенило – он понял, что может украсть со станции в отместку. О йес, с радостью подумал он, Ксюша бы оценила. При воспоминании о Ксении, губы его сжались в решимости. Он сел за компьютер и пальцы его стали с профессиональной скоростью порхать над клавиатурой – мышью он, как все завзятые компьютерщики, почти не пользовался.

«Конечно, я сам дурак, – подумал Данила. – На кой черт недавно сказал гендиректору, что отлично настроил сервак и что он будет работать, как швейцарские часы, а временные сбои и текущие проблемы любой компьютерщик по вызову в состоянии устранить за небольшие деньги? Похвастать захотел перед работодателем, покрасоваться, и сам же подсказал ему, на чем можно сэкономить».

Так или иначе, через некоторое время Данила создал электронную мину замедленного действия – сервер должен был заблокировать собственную работу и сделать недоступным все содержимое памяти компьютера для любого пользователя ровно через два месяца после автоматической активации мины. Таков был начальный план. Два месяца – потому что по закону Даниле при увольнении по сокращению его должности обязаны были выплатить компенсацию в размере двухмесячной зарплаты. Но то – по закону. А в реальности увольнение было организовано так, что Данила после него ничего получить не мог. Директор станции потребовал, чтобы он написал заявление на увольнение «по собственному желанию», при котором, как известно, никаких компенсаций не предусмотрено. В противном случае директор пригрозил уволить его за опоздания на работу, которые в свое время были скрупулезно задокументированы и заверены свидетелями из числа сотрудников станции. Собственно, такие документы директор заводил на каждого нового сотрудника. Как раз на случай, если понадобится уволить его, не опасаясь судебных осложнений. Бизнес есть бизнес, если он неэффективен, он умирает. Словом, Даниле ничего не оставалось, как написать заявление. Зато теперь, а вернее через два месяца и три дня, если Данила не введет нужный код, который знает только он, сервер «ляжет» мертвым железом. Дату активации он выставил на последний день своей работы на станции.

А сам отправился к гендиректору станции. А к чему тянуть? Надо прямо сейчас. По дороге можно и придумать, как построить разговор. Конечно, Данила не будет шантажировать директора. Нет, он просто хочет, глядя в глаза, дать ему последний шанс поступить по закону и по совести…

Данила представил себе, как потребует, или нет, не потребует, а попросит, хотя и не попросит, разумеется (какого черта?), в общем, проинформирует директора о том, что знает свои права и что ждет, когда ему выплатят полагающиеся деньги. А директор, конечно, сначала удивится. А потом с ухмылкой, а может, без ухмылки, нетерпеливо дернет головой, как он всегда дергает, когда чем-то недоволен, и отмахнется от него. И тогда Данила таинственно улыбнется и скажет… Что скажет? Ну, например, скажет: «И все-таки подумайте. Вдруг с сервером что-нибудь случится, и тогда я вам опять понадоблюсь». Или нет, жестче: «У вас два месяца, чтобы передумать. Время пошло». Нет, как «время пошло»? Ведь программа самоотключения в сервере активируется только через три дня, тогда и начнется отсчет срока…

В таких-то раздумьях он приблизился к кабинету гендиректора. Но прежде чем открыл дверь в приемную, в которой, как он знал, сидит помощница директора, в эту дверь, обогнав Данилу, на всех парах влетела Полина Петровна, заведующая вагинной. В руке ее был знакомый Даниле термос с наклейкой на крышке. Оказавшись в приемной, ни слова не говоря помощнице гендиректора, она сразу двинулась налево, в кабинет. Помощница директора проводила Полину Петровну безучастным взглядом.

– Вот, – громко сказала Полина Петровна еще на пороге директорского кабинета, – не этот термос ищете? Тут вот написано: кези… кениз… – Дверь к директору затворилась, но все равно голос Полины Петровны был отлично слышен. – В общем, вот.

Последовавшего, очевидно, вслед за этим вопроса слышно не было, но из ответа Полины Петровны и так было ясно, о чем ее спросили:

– Я его у забора нашла. Где лаз… А я почем знаю, кто положил? Это не я.

Данила посмотрел на помощницу гендиректора, стараясь не выдать волнения.