– Музея? – машинально повторила она по-русски и тут же исправилась, переспросив по-английски.
– Вы русская? – спросил незнакомец на чистом русском языке, расплываясь в довольной улыбке.
– Да.
– Как интересно! Пока вы были без сознания, я и не предполагал, что вы можете оказаться русской. Разрешите представиться – Владимир Васильевич Пахильченко, хозяин музея восковых фигур.
– Так это вы! – воскликнула Лена, чуть не добавив, что как раз его они с Никитой хотели видеть, так как подозревают в исчезновении Ирины Курковой.
– Вы наслышаны обо мне? – вопросительно поднял бровь Владимир.
– Точнее о вашем чудесном музее, – спохватилась она.
– Да, я им горжусь! – заулыбался мужчина. – Как вы себя чувствуете? Я могу лично для вас провести экскурсию.
Лена представилась и подумала, что это судьба, раз каким-то непонятным образом она попала в дом именно к интересующему ее человеку.
– Я нормально себя чувствую, – вслух заверила она собеседника.
Владимир предложил ей руку и повел по просторному залу. Лена наконец-то смогла расслабиться и осмотреться. Сейчас она действительно видела, что находится в музее. Окон здесь не имелось, так как помещение было подвальным, но на стенах висели присборенные темные занавеси, как будто за ними скрывались оконные проемы. Весь зал интересно и богато подсвечивался электрическим светом, компенсируя отсутствие света дневного. Пол был выложен каменной плиткой. Вдоль стен стояли стеллажи, заставленные банками, металлической посудой и отдельно лежащими восковыми фрагментами человеческого тела. В центре зала стояли скульптурные композиции, в том числе и женщина, испугавшая Лену.
– Это подвал, – пояснил Владимир, – здесь скульптуры подвергаются реставрации и ремонту. Пойдемте за мной наверх, – пригласил он свою гостью.
Лестница с другой стороны зала была значительно шире, чем та, по которой спускалась Лена.
– Я услышал ваш крик, находясь в музейном зале, и прибежал сюда, – сообщил Владимир, поднимаясь по ступенькам.
– Как я здесь оказалась? – спросила его в спину Лена.
– Я прогуливался по своему старому парку вокруг музея. Знаете, он такой же мрачноватый, как и мои экспонаты. Ну, вы понимаете? У меня в музее жанр – ужастики. Парк тоже соответствующий: заросли крапивы, колючих кустарников и высохших деревьев, которые я не вырубаю, и все это опутано паутиной. Когда деревья умирают, они со своими высохшими ветками принимают самые загадочные формы. Словно корчатся от боли и мук на нашей грешной земле. А если стволы и ветви скрыты веселой зеленой листвой, это неинтересно.
Лена слушала вдохновенные, хотя и несколько странные речи хозяина дома, и первым делом, как только сможет вставить слово, решила узнать, где здесь выход и автобусная остановка, чтобы как можно быстрее покинуть это мрачноватое место вместе с его необычным обитателем.
– Так что садик мой получился соответствующим, тоже в стиле ужастиков, – продолжал «радовать» гостью рассказом Владимир. – Еще я там высадил черные розы и колючие кусты боярышника. А мой художник Петя, тоже русский эмигрант, по всему парку расставил свои статуи. Ну, знаете, горбунов, жаб, девушек без ног, юношей с двумя головами и так далее…
«Впечатляюще, не хватает еще кладбища с воем гиен», – пронеслось у Лены в голове.
Словно прочитав ее мысли, Владимир обернулся и хитро подмигнул.
– На отдаленном пустыре в моем саду есть старинные захоронения каких-то монахов. Комитет по культуре давно интересовался могилами и хотел перенести их в другое место и заодно исследовать их, но я не согласился. Это моя земля, родственников у монахов нет, доказать, что захоронения представляют историческую ценность, не смогли, а мне могилы нужны для имиджа. Они придают еще больше загадочности и пикантности моему саду и вообще дому.
«А развешанные по ветвям деревьев мертвецы, наверное, привели бы его в восторг», – решила Лена.
– Я случайно обнаружил ваше бренное тело в колючих кустах моего сада у подножия горы. И очень удивился. Как вы там вообще оказались? Если упали с горы, то разбились бы насмерть. Такой была моя первая мысль. И все же по сломанным веткам и примятой траве можно было проследить ваш путь падения, и выходило, что вы точно упали с горы.
– Да, это так, я действительно скатилась по склону, – грустно подтвердила Лена, ощущая дикую боль в голове.
– А я никак в это не мог поверить! – воскликнул хозяин дома. – Вы были бледны, измучены, исцарапаны, но дышали. Я позвал своих людей, и вас отнесли в гостевую комнату. Я не знал, кто вы и что случилось. Конечно, я вызвал доктора, он осмотрел вас и сказал, что страшного он ничего не видит, легкое сотрясение мозга и нервный обморок. Он сделал вам укол со снотворным, чтобы вы поспали и отдохнули, так как вы уже начали приходить в себя. Правда, он посоветовал мне обратиться в полицию, чтобы прояснить ситуацию и выяснить, кто вы такая. Может быть, на вас было совершено разбойное нападение? – Владимир остановился и посмотрел на Лену. – Каюсь, я никуда не сообщал. Доктор меня успокоил, что с вами все будет в порядке, и я решил дождаться, пока вы проснетесь и сами решите, кому и о чем сообщать. Может быть, вам и не нужны лишние разбирательства, какие-то разговоры вокруг вашего имени… – Он подмигнул ей.
– Сколько я у вас пробыла? – спросила Лена.
– Часов двенадцать или около того, – пожал Владимир плечами.
– И меня никто не искал?
– Нет. А что, должен был кто-то искать? – вопросом на вопрос ответил хозяин музея восковых фигур.
– Никита, наверное, с ума ходит, не представляя, куда я пропала.
– Значит, его зовут Никита?
– Я совершила такой акробатический трюк, сама того не желая! И могу поклясться, что до меня его совершил еще какой-то человек.
– Рядом с вашим пораненным телом не лежал больше никто, – заверил ее Владимир. – Я бы заметил.
– Странно… – прошептала Лена, но вовремя прикусила язычок, вспомнив, что хозяин музея восковых фигур является одним из подозреваемых в исчезновении Ирины Курковой. «Спросить его о ней сейчас или лучше потом?» – подумала она. И решила, что второе предпочтительнее, надо сначала войти в доверие к новому знакомому и попытаться узнать что-нибудь самой без лишних расспросов, которые могут насторожить преступника, если хозяин музея таковым является.
Владимир толкнул дверь цвета светлого ореха и ввел Лену в зал музейной экспозиции. Стены в этом помещении были затянуты яркими атласными обоями, пол застелен, как и в жилом отсеке, красным ковролином с длинным ворсом. На круглых каменных подставках были выставлены экспонаты, иногда даже с неким подобием сюжета.
– Вот, например, наш знаменитый Дракула, – показал хозяин музея на внушительную восковую фигуру в старинной одежде, представляющую мужчину с длинными черными волосами, со злым, сосредоточенным взглядом из-под кустистых бровей и двумя клыками, торчащими изо рта.
– Это, конечно, утрированный вариант. Так сказать всемирно известный вурдалак, ничего не имеющий общего с настоящей исторической личностью. Но туристам нравится. Они с удовольствием фотографируются рядом с ним. Хотите, я вас тоже сфотографирую? Для вас, как для моей неожиданной гостьи, это будет бесплатно.
– Нет, спасибо, – отказалась Лена.
– А это знаменитая отравительница, – продолжал Владимир экскурсию. – Только официально она отправила на тот свет четырех мужей с помощью своих ядовитых смесей.
Картина предстала перед Леной прелестная. Милая отравительница в белом накрахмаленном фартуке и таком же чепце с очаровательной улыбкой замешивала в фарфоровой ступке очередную отраву. Приветливо горели дрова в камине, а у ног дамы мирно дремала кошка, свернувшаяся клубком.
– Это все из воска? – восхитилась Лена совершенно искренне.
– Я сразу понял, что найду с вами общий язык. Я вообще больше других люблю русских женщин, а уж таких красивых и ярких, как вы, особенно, – приосанился господин Пахильченко.
Лена немедленно подумала, уж не тот ли сейчас момент, когда она может спросить об Ирине. Но ее экскурсовод заговорил снова, и момент был упущен.
