ты провела этот вечер с Кадмусом. Даже если он не находит тебя сексуально привлекательной, факт в том, что он не убил тебя, что наводит меня на мысль, что ему может понравиться твое общество, прежде чем он отправится в туннели.
Холодное онемение разливается по моей груди, но ладони вспотели.
— Кадмус ненавидит меня. Это ясно. Он ненавидел меня с самого начала.
— Вот тут, я думаю, он мог бы удивить тебя, моя дорогая. Я понимаю, что ты привязалась к Валдису, но я думаю, что Кадмусу больше всего помогло бы твое внимание этим вечером.
— Разве мы уже не доказали, что Кадмусу на меня наплевать? Если ты думаешь, что проведенная со мной ночь удержит его от совершения Альфа-самоубийства там, внизу, ты ошибаешься. Отдай ему Нилу. Перестань заставлять ее страдать и позволь ей обеспечить комфорт, который он ищет.
— Доктор Тимс сообщает мне, что у Нилы почти закончился цикл. Ее приступы сократились до нескольких в день, но мы хотели бы довести это до конца. Он говорит мне это не в качестве оправдания или для того, чтобы дать объяснение, потому что в конце концов, нравится мне это или нет, он отправит меня в эту камеру сегодня вечером. Нила — напоминание о том, что все, что они делают в этом месте, делается исключительно для их собственной выгоды и ни для чьей другой.
— Ты останешься с Кадмусом, утешь его. Развлеки его. Напомни ему о награде, которая ожидает его по возвращении.
— Что ты имеешь в виду, награда? Нахмурившись, я качаю головой.
— Я принадлежу Валдису. Он мой Чемпион.
— Ты принадлежишь мне, девочка, и никому другому. Он издает невеселый смешок.
— Ты думаешь, что ты здесь, чтобы влюбиться? Ты думаешь, это какая-то сказка о сватовстве, которой мы здесь занимаемся? Это наука! А ты всего лишь переменная величина. Мы будем использовать тебя так, как сочтем нужным. Если это означает, что ты станешь какой-нибудь экспериментальной шлюхой ради наших исследований, то так и будет.
Моя грудь сжимается от желания сломаться и заплакать, и слезы в моих глазах только добавляют разочарования к моей медленно уменьшающейся гордости.
— В качестве награды я подарю тебе завтрашнюю ночь с Валдисом. Он будет доволен, так как сегодня уже дважды спрашивал о тебе.
— Могу я увидеть его? Я имею в виду, раньше.
— Я не думаю, что это хорошая идея. Если ты упомянешь о сегодняшнем вечере, это может его расстроить.
— Я не буду. Обещаю, что не буду. Я просто хочу его увидеть.
Губы сжаты, он качает головой.
— Боюсь, что нет. Охранники за дверью, ждут, чтобы сопроводить вас вниз. А теперь, если вы меня извините, мне нужно кое-что подготовить перед завтрашней экскурсией.
— Доктор Эрикссон, я…
Он поднимает руку, глаза пылают раздражением.
— Это все.
Меня охватывает оцепенение, когда я сжимаю пальцы вокруг подлокотников кресла. Длинный и тонкий кусок металла, который, как я часто видела, он использовал для вскрытия запечатанных конвертов, привлекает мое внимание, он лежит передо мной, на его столе. Заостренный конец легко может проткнуть ему горло. Я бы с жутким восхищением наблюдала, как он заливает кровью весь свой стол, и что потом? Охранники снаружи без колебаний застрелили бы меня за убийство врача. К концу недели кровь будет стерта, и его место займет новый врач. Возможно, еще один садист. Или нет. Единственная уверенность в том, что проект Альфа продолжится, а Валдис останется запертым в своей камере в одиночестве.
— Вы свободны. Слова доктора Эрикссона прерывают мои мысли, и я поднимаюсь со стула, мои ноги кажутся тяжелее, чем когда я вошла в комнату.
— О, еще кое-что. Его голос останавливает мои шаги, но я не утруждаю себя тем, чтобы обернуться и доставить ему удовольствие увидеть слезы в моих глазах.
— Просто… судя по записям, которые я просмотрел за последние пару месяцев. Кадмус немного более груб. Похоже, ему нравится немного погоняться, поэтому, полагаю, мне следует сообщить вам, что охранникам было рекомендовано не вмешиваться, если они услышат ваши крики. Что касается вас, то лучше всего просто смириться с этим. Пока не пройдет. В итоге меньше стежков и все такое.
Закрыв глаза, я чувствую, как слезы текут по моим щекам, и продолжаю идти к двери. Когда я открываю дверь, четыре офицера Легиона стоят и ждут меня.
Темнота поглощает меня, и когда за мной щелкает дверь, я не могу сдержать дрожь в мышцах. Тот же страх, который я почувствовала в первый день в комнате Валдиса, но усугубленный тем фактом, что я знаю, Кадмус ненавидит во мне все.
— Вот мы и снова. Его голос выходит из тени, в нем звучит тот самый злобный сарказм, которого я ожидала.
— Если бы я знал, что меня отправят в Рейтерленд, я бы просто трахнул тебя давным-давно.
Мои руки дрожат по бокам, мой голос прерывается из-за тесноты в груди.
— В первый раз я был бы нежен. Но теперь я знаю, что ты можешь это вынести. Я уверен, что Валдис растянул тебя красиво и широко.
— Ты не обязан этого делать, Кадмус.
— Ты права. Я не обязан. Это то, что делает это захватывающим. Он выходит на свет, и я внезапно вспоминаю, какой он большой и внушительный.
— Все в этом основано на моем желании трахнуть тебя или нет. И учитывая, что трахаться с тобой — это все, о чем я думал, я бы сказал, что шансы не в твою пользу.
— Это то, чего они хотят. Они хотят, чтобы ты использовал меня, чтобы они могли контролировать тебя.
— Бла-бла-бла. Он машет рукой в знак отказа, придвигаясь ближе.
— И в конце концов, они все равно отправят меня в эту адскую дыру, как червяка на крючке. Так почему бы немного не повеселиться, прежде чем «Рейтерс» вцепятся в меня?
Еще два шага, и он снова прижимает меня к стене, только на этот раз он меня не слушает. Мои слова вылетают из него, как затупленные стрелы.
Прижав предплечье к стене рядом со мной, он наклоняется, проводя носом по линии моего подбородка, и когда я закрываю глаза, все, что я вижу, это разочарование на лице Валдиса.
— Это не спасет тебя, Кадмус. Если ты возьмешь у меня то, что ты хочешь, это тебя не спасет. Это не заставит тебя чувствовать себя лучше. И это, конечно, не даст тебе повода в конце концов.
Он отстраняется от меня, бледно-зеленый цвет его глаз смягчает постоянную ухмылку, которую он носит.
— Ты никогда не знаешь, солнышко. Трахаться с тобой может быть именно тем, что меня спасает. Может быть, если я вернусь с их маленьким сокровищем, они позволят мне забрать тебя всю в свое распоряжение в качестве награды.
— А Нила?
Когда его губы растягиваются в улыбке, без того проблеска раскаяния, который я заметила ранее, мой желудок опускается.
— Почему ты думаешь, что мне не похуй на Нилу,
