В 1805–1812 гг. вышло 6 серий бюллетеней, освещавших главные военные кампании императора Наполеона…
6-я серия — “Кампания в России” (1812; 29 бюллетеней)…
Первый бюллетень, относившийся к русской кампании, помечен 22.6.1812, Вилкавишки; последний (№ 29) — 3.12.1812, Молодечно. Император Наполеон принимал непосредственное участие в редактировании помещённых в бюллетенях сообщений, а иногда собственноручно писал их. Ввиду этого их содержание отличалось крайней тенденциозностью, так последний бюллетень 1812 года, ни словом не упоминая о трагедии Великой армии, заканчивается фразой: “Здоровье Его Величества никогда не было лучше…” Однако, благодаря огромному количеству приведённых в них фактов, бюллетени являются ценнейшим источником для изучения действий Великой армии в ходе русской кампании…»{172}
29-й «Бюллетень» занимает особое место. В нём впервые приподнимается завеса секретности: скрывать реальное положение дел уже не представляется возможным. Впрочем, причины поражения La Grande Armée в России и здесь объясняются крайне невнятно — во всех злоключениях французов объявлен виноватым «генерал Мороз», пришедший вдруг на помощь обречённому императору Александру I и его несчастному войску…
29-й «Бюллетень» начинался с утверждения:
«До 6-го ноября погода стояла великолепная, и движение армии совершалось как нельзя более успешно. 7-го начались морозы, и после этого мы каждую ночь теряли сотни лошадей, которые замерзали на бивуаках. Ко времени прибытия в Смоленск мы уже лишились значительной части кавалерийских и артиллерийских лошадей…
На дорогах образовалась гололедица. Кавалерийские, артиллерийские и обозные лошади гибли каждую ночь уже не сотнями, а тысячами, особенно же французские и немецкие; за несколько дней пало более 30 тысяч лошадей; наша конница спешилась, наша артиллерия и обозы остались без упряжек. Пришлось бросить и уничтожить значительную часть оружия, снаряжения и провианта.
Эта армия, такая прекрасная 6-го числа, оказалась совсем иной 14-го…»{173}
Известный нам второй лейтенант[117] итальянской гвардии Цезарь Ложье назвал 29-й «Бюллетень» «погребальным»…
Этот бюллетень, в котором причины краха наполеоновской армии в России трактовались исключительно как досадная и нелепая случайность, произошедшая в самом конце победоносного похода, разлетелся по Европе в десятках и сотнях тысяч типографских оттисков.
Таково наше первое отступление. А теперь — второе, гораздо короче.
Перед самой Отечественной войной был утверждён проект создания при Главной квартире 1-й Западной армии походной типографии. Возглавили её профессора Дерптского университета Андрей Кайсаров и Фёдор Рамбах. Типография печатала приказы главнокомандующего армией, воззвания и агитационные листовки. В сентябре 1812 года Рамбах возвратился в Дерпт[118], а майор Кайсаров, старший брат полковника Паисия Сергеевича Кайсарова, дежурного генерала при штабе фельдмаршала Голенищева-Кутузова, продолжал руководить типографией…
Как известно, слово можно победить только словом. Российский главнокомандующий вызвал к себе ротмистра Орлова сразу по его возвращении из Петербурга.
— Я хочу дать тебе весьма ответственное поручение, — по-свойски доверительно обратился князь Кутузов к кавалергарду.
— Когда прикажете отправляться, ваша светлость? — вытянулся флигель-адъютант, показывая готовность немедленно выполнить приказ.
— Никуда отправляться не надо, — отвечал фельдмаршал. — У нас и тут, братец, дел хватает… Тебе сие сочинение знакомо? — И он бросил на стол печатный экземпляр 29-го «Бюллетеня».
Орлову была поставлена задача: подготовить к этому сочинению такой комментарий, чтобы в Европе поняли — в боях на Русской земле La Grande Armée потерпела сокрушительное поражение.
Комментарий этот Михаил сделал достаточно быстро. Писал он по-французски, избегая многословия и непроверенных сведений. Уже через две недели, после того как светлейший утвердил текст, «летучая типография», как называли её в армии, отпечатала текст, непритязательно озаглавленный «Размышления русского военного о 29-м “Бюллетене”». Получилась листовка на восьми страницах, каждая из которых делилась на две половины: слева был помещён оригинальный текст наполеоновского «Бюллетеня», справа — уничижительный к нему комментарий. Листовка была издана анонимно.
С первой же строчки своего комментария Орлов, что называется, «бил на поражение»:
«Репутация “Бюллетеней”, и прежде не блестящая, пошатнулась ещё более, когда закатилась слава французской армии. Привычка и любопытство ещё читать их, но благоразумный читатель, возмущённый неправдоподобием и противоречиями, с которыми сталкиваешься здесь в каждой строке, должен отбросить строгость судьи, влюблённого в истину. Надо быть снисходительным к тем, кто защищает неправое дело, и помнить, сколь затруднительно положение автора, когда факты говорят против него»{174}.
Весь текст далее выдержан в том же духе, но уже как полемический диалог, потому как автор буквально построчно комментирует французское писание.
Насколько мы помним, свой рассказ французский император начинает с анализа погодных условий: «До 6-го ноября погода стояла великолепная… 7-го начались морозы…»
Орлов комментирует это описание: «После весьма содержательных замечаний о погоде, после календарных наблюдений, столь поучительных для военных, 29-й “Бюллетень” пускается в длинное рассуждение, предназначенное для кавалерийских офицеров, об удивительном воздействии холода на французских и немецких лошадей. Воздействие это таково, что, проснувшись в одно прекрасное утро после суровой ночи, французская армия нашла всех своих лошадей замёрзшими на бивуаках. Можно себе представить, какое впечатление подобное несчастье должно было произвести на командиров и солдат. Командиры потеряли голову, а солдаты — мужество. Эта ужасная ночь явилась единственной и исключительной причиной всех бед французской армии. Изучая историю этой памятной войны, надо, стало быть, весьма остерегаться некоторых ложных представлений, которые историки непременно будут стремиться навязать потомству. Скажут, например, что Наполеон предпринял такой поход, который превышал его силы… Вздор. Поход этот превышал только силы его лошадей. Скажут, что в сражении при Бородине (у Можайска) Наполеон единственно из упрямства заставил свою конницу ударить по всем батареям нашего левого крыла, и что после многократных атак она почти вся была истреблена пушечным огнём… Вздор. Наши пушки не причинили ни малейшего вреда; только холод в начале лета истребил эту неисчислимую конницу».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
