За беспредельное мужество, высокую стойкость и массовый героизм, проявленные советскими воинами в ходе тяжелейших боёв, 132 соединения и части получили гвардейское звание, 26 удостоились почётных наименований. Более 100 тысяч воинов были награждены орденами и медалями, более 180 человек удостоены звания Героя Советского Союза [72].
Осенью 1943 года Государственный Комитет Обороны решил отметить руководителей и специалистов, обеспечивших «усиление производства вооружений и боеприпасов в трудных условиях военного времени». За особые заслуги в этой области наркому внутренних дел Берия Л.П. присвоили звание Героя Социалистического Труда. Первого заместителя наркома Круглова С.Н. наградили орденом Ленина.
После провала операции «Цитадель» немецкое командование рассчитывало упорной обороной стратегического рубежа вдоль Днепра, названного «Восточным валом», остановить наступление Красной армии. Советское Верховное Главнокомандование приняло решение главный удар нанести на юго-западном стратегическом направлении. После проведения ряда стратегических наступательных операций наши войска продолжили наступление по всей Левобережной Украине и в Донбассе. Всем фронтам было дано указание о форсировании Днепра с ходу для захвата плацдармов на его правом берегу. Развернулась ожесточенная борьба за удержание и расширение 23 захваченных участков на правом берегу реки, которая осложнялась отсутствием коммуникаций, распутицей, нехваткой боеприпасов и продовольствия, а также большими потерями в живой силе и технике. В период с 26 сентября по 20 декабря 1943 года серией из пяти фронтовых операций было осуществлено освобождение Левобережной Украины в низовьях Днепра, блокирована немецкая группировка в Крыму, освобождены Запорожье и Днепропетровск, а также создан стратегический плацдарм на правом берегу Днепра. Благодаря этому успешно прошло наступление по разгрому киевской группировки противника, и 6 ноября 1943 года столица Украины была занята нашими войсками. Таким образом, в ходе битвы за Днепр, сражения за который проходили на фронте протяженностью 1400 километров, наши войска продвинулись на юге до 600 километров и начали освобождение Правобережной Украины [69].
В связи с изменением обстановки на фронтах, весной 1943 года стали возвращаться в Москву эвакуированные предприятия вместе с рабочими, а также семьи работников Наркомата внутренних дел. Таисия Дмитриевна Круглова приехала в свою квартиру в «Доме правительства» на Берсеневской набережной вместе со всеми сёстрами и детьми, с которыми дожидалась наших побед в Куйбышеве. Некоторое время продолжали жить «большой семьёй», но постепенно женщины начали устраиваться на работу и получать собственную жилплощадь. Полина Дмитриевна стала работать в Школе кремлёвских курсантов преподавателем русского языка и литературы. Мария Дмитриевна устроилась на работу по своей специальности инженера-текстильщика. Елизавета Дмитриевна продолжила свои занятия в школе учителем химии. У неё была собственная комната в районе Таганской площади, где она и поселилась. Антонина Дмитриевна продолжала проживать у Кругловых, поскольку в её семье дела сложились не совсем удачно. Её муж Юрий на фронте заболел открытой формой туберкулеза. В связи с этим в Москве его положили в госпиталь и сделали операцию по инерации (частичному удалению) лёгкого. Для восстановления здоровья Тоня вместе с больным мужем прожила одну зиму у Кругловых на госдаче в Жуковке. Как только Юре стало лучше, он поступил на работу в МВД. Для обеспечения благоприятных для его здоровья климатических условий Юрия вместе с женой направили после освобождения Крыма в этот благодатный край. Однако для Антонины, которая в результате пережитой ленинградской блокады страдала тяжелейшим пороком сердца и потому не могла работать, крымский климат оказался неприемлемым. В связи с этим Юрия с женой вновь перевели в Москву, где они получили свою жилплощадь. К сожалению, Антонина умерла в 1956 году в возрасте 36 лет. Брат Александр Дмитриевич после полученных на фронте ранений и контузии работал на военном заводе в городе Куйбышеве. Вместе с заводом он переехал в Москву и здесь получил комнату. На этом предприятии бывший фронтовик проработал до 70 лет, скончавшись в 1992 году в возрасте 86 лет.
Родители Сергея Никифоровича оставались в Куйбышеве несколько дольше, пока военный завод «Красный химик», на котором работал Никифор Яковлевич бригадиром хозчасти, в конце 1943 года не возвратили в Москву. В столице семье Яковлевых, вместе с которыми проживала овдовевшая невестка Анастасия Алексеевна вместе с сыновьями Владимиром и Борисом, предоставили квартиру. Дед Никифор продолжал трудиться на заводе, Любовь Игнатьевна занималась домашним хозяйством, невестка Анастасия работала в больнице, а дети учились в школе. Однако в 1946 году Никифор Яковлевич по состоянию здоровья вынужден был уйти с завода и поступить работать вахтёром в административно-хозяйственный отдел спортивного общества «Динамо». Поскольку в результате имевшихся ранее больших физических нагрузок у бывшего профессионального рабочего стали проявляться различные болячки, руководство общества предоставило ему в районе станции Правда Северной железной дороги числившиеся за ХОЗУ МВД пару комнат в общем загородном доме на две семьи и небольшой участок земли. Этот деревянный дом был 1928 года постройки и, естественно, уже требовал ремонта. Хозяйственное управление, чтобы снять с себя лишнюю заботу, продало нанимателю занятую им часть жилья. В результате Никифор Яковлевич оказался владельцем недвижимого имущества.
В выходные дни и праздники, в отпуска и школьные каникулы все родные часто собирались вместе на квартире или на даче у Кругловых. 1 сентября 1943 года дочь Ирина стала школьницей, поступив в первый класс, а её брат Валерий пока что ещё оставался на «домашнем воспитании».
К 10 октября 1943 года, ко Дню Рождения Таисии Дмитриевны, Сергей Никифорович, находившийся в служебной командировке, прислал в Москву супруге, которая лежала в больнице, коротенькую записку с поздравлением:
«Дорогая моя жена!
Очень сожалею, что сложившиеся обстоятельства не позволили мне лично поздравить тебя с Днём Рождения и прижать тебя, мою любимую, к своей груди.
Прошу принять, Таёк, заочно мои самые искренние поздравления и пожелания тебе счастья. Верь мне, что в День твоего Рождения, находясь от тебя за несколько сотен вёрст, я мысленно буду вспоминать о тебе и с чувством глубокой любви и привязанности посылать тебе самые тёплые, самые горячие поздравления.
Я приеду, ты возвратишься домой поправившейся, и тогда заодно отпразднуем нашу скромную семейную радость. Я, так же, как и ты, жду этого дня с нетерпением.
Ну, будь здорова, моя хорошая.
Крепко тебя целую.
Твой Сергей» [27].
12. Депортация малых народов
В ходе Великой Отечественной войны большой размах приобрели депортации целых народов. Если переселение советских немцев носило «профилактический» характер, «для предупреждения серьёзного кровопролития» при наступлении германской армии, то шесть малых народов (карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы и крымские татары) были «наказаны» за сотрудничество с врагом. Действительно, все годы Советской власти органам внутренних дел приходилось бороться с вылазками ингушей и чеченцев. В программных документах Особой партии кавказских борцов, объединявшей 11 народов Кавказа, но действовавшей преимущественно в Чечено-Ингушетии, ставилась цель борьбы «с большевистским варварством и русским деспотизмом» и выдвигался лозунг «Кавказ — кавказцам!». На практике это означало выселение всех русских и евреев из данного региона, что фактически и произошло в ряде регионов, но в конце XX века, в период современного чеченского конфликта. С приближением немецких войск кавказскими националистами ставились задачи по обеспечению полной дезорганизации тыла Красной армии, ускорению «гибели большевизма на Кавказе» и достижению поражения России в войне с Германией. Впоследствии здесь планировалось по мандату Германской империи создать Федеративную республику братских народов Кавказа. Ещё в самом начале войны, 8 июля 1941 года, Берия Л.П. санкционировал войсковую операцию «для ликвидации чеченских банд», укрывшихся в ущельях Грузии, но тогда важнее оказались другие дела. Повстанческое движение особенно усилилось летом 1942 года, с приближением немецких войск к Главному Кавказскому хребту. В августе месяце, в период организации представителями Ставки Верховного Главнокомандования отпора врагу нашими отступавшими армиями, чеченские отряды ликвидировали колхозы и советские органы в ряде селений горной Чечни и вступали в бой с расположенными в райцентрах войсковыми гарнизонами. В конце сентября — начале октября вспыхнуло крупное восстание в Веденском и Чеберлоевском районах, в подготовке которого участвовали немецкие парашютисты. Всего на территории Чечено-Ингушской республики действовало до 25 тысяч повстанцев. В результате официальным обвинительным мотивом для депортации чеченцев и ингушей стало их «активное и почти поголовное участие в террористическом движении, направленном против Советов и Красной армии».
