Сергей Крылов, отец Елены… Иногда, очень редко, он появлялся в «Логосе». Галина Васильевна давно уже переболела им, но до сих пор явственно чувствовала ту боль. Женщине было невыносимо смотреть на то, как Маша попадает в ту же смертельную ловушку…
— Может, все-таки расскажешь, что у тебя с Виктором? — прямо спросила завхоз, пока Маша гладила очередную скатерть.
— Ничего. Только ваши фантазии, — ответила та, не поднимая взгляда.
— Маша, — Галина Васильевна укоризненно покачала головой, — у меня есть проблемы со здоровьем, но глаза, слава богу, видят прекрасно. Ты что, влюбилась?
Вершинина поставила утюг и наконец взглянула на свою непосредственную начальницу.
— Допустим. И что? — с вызовом произнесла она.
— Забудь о нем. — Завхоз тяжело оперлась рукой о гладильную доску. — Виктор никогда не бросит Елену. Раз уж он сделал ей предложение, он на ней женится. Для него слово «честь» не пустой звук.
— Для него — может быть, но не для нее! — не выдержав, воскликнула Маша. — Пока он носится со своей честью, она наставляет ему рога!
— Что?.. — Галина Васильевна резко побледнела. — Чего замолчала? Договаривай уж, если начала!
— Я… — Маша взяла недоглаженную скатерть, зачем-то повертела ее в руках, — я застала ее с физруком. Они целовались… Только, пожалуйста, не говорите Виктору Николаевичу!
— Это еще почему? — завхоз уперла в бока руки. — Или скажешь сама, или это сделаю я. Пока эта гиена окончательно не испортила ему жизнь!
— Нет, Галина Васильевна! — Маша бросилась к ней так быстро, что едва не опрокинула доску. — Пожалуйста! Поймите, если вы ему расскажете, Елена сразу поймет, что это я проболталась. Она теперь директор, она просто выгонит меня из школы… А здесь — Максим! Я не могу его бросить! Это мой сын, детей не бросают!
«Детей не бросают», — болью отозвалось в сердце Галины Васильевны. Не бросают… Это приличные матери не бросают, а кукушки…
Когда у нее родился ребенок — девочка… доченька… Галя ощущала счастье. Хотя бы этот человечек будет принадлежать только ей одной! Но Сергей сказал, что они не смогут оставить ребенка в школе. Он использовал запрещенный прием, надавив на Галю, которая тогда не могла представить себе жизни без него. Ей пришлось отдать дочь на воспитание своей родной сестре. И девочка не простила. Что же, ее можно понять. Галина получила то, что хотела, — она осталась в детдоме. Одна. Без семьи. Ее внуки росли без нее, и само ее имя было для них пустым звуком. «Никогда не звони мне. У тебя нет дочери», — жестко сказала ей уже давно взрослая дочь.
И это — правда. Детей не бросают.
— Хорошо, Маша, будь по-твоему, — устало произнесла Галина Васильевна.
Сердце болезненно ныло.
* * *
Во время обеда в столовой опять случился инцидент с участием новенькой. Она повздорила с Еленой Сергеевной, обе вышли в коридор, откуда затем послышался резкий, как хлыст бича, звук пощечины. А потом Юля вбежала в зал, держась рукой за щеку и повторяя: «Она меня ударила! Она меня ударила!» Крылова, поспешившая вслед за ученицей, конечно, все отрицала, но мнения учеников и педагогов разделились. Кто-то считал, что директриса вполне способна отвесить строптивой девчонке пощечину, кто-то придерживался позиции, что и сама Юля редкая стерва, возможно, она просто устроила незамысловатый спектакль. Школа гудела, обсуждая это событие. Но, как говорят, новость никогда не приходит одна. Вскоре для обсуждения появилась еще одна тема: Наденьку Авдееву по результатам теста переводят сразу в пятый класс.
— Анна Михайловна! — Надя подняла на учительницу большие, полные слез глаза. — Я буду себя хорошо вести! Честное слово!
Учительница подошла к ней, потрепала по голове.
— Солнышко, тебя переводят в другой класс не потому, что ты делаешь что-то плохо, — попыталась объяснить она.
— А почему? — Надя вцепилась в ее руку, как утопающий, хватающийся за соломинку.
В классе было светло. День выдался ясный, и солнце косыми пятнами лежало на полу. Другие ученики побросали свои дела и наблюдали за Надей. Даже неугомонный Юра Веревкин, успевший завоевать себе репутацию мальчика с моторчиком в попе.
Учительница вздохнула.
— Потому, Наденька, что ты все делаешь очень хорошо. Ты очень умная, тебе уже не интересно, что мы тут проходим. В новом классе ты узнаешь много нового, у тебя появятся новые друзья…
Девочка упрямо покачала головой:
— Мне не нужны новые! Я хочу быть с Алисой!
Ее соседка вскочила из-за парты и, уже не сдерживаясь, бросилась на шею подруге.
— Я с тобой! — крикнула она, заливаясь слезами.
Анна Михайловна подняла взгляд и столкнулась с холодными серыми глазами Каверина. Ей категорически не нравился новый математик, не нравились его способы действия.
— Я против этого решения, — заявила она ему, имея в виду перевод Авдеевой.
Каверин демонстративно пожал плечами.
— Это не мое решение, — отрезал он, по-хозяйски прислонясь спиной к стенному шкафу. — Все вопросы — к Елене Сергеевне Крыловой…
Он подошел к Наденьке, взял ее за руку, ведя за собой.
— Анна Михайловна! Вы самая лучшая на свете! Алиса! Я никогда-никогда тебя не забуду! — повторяла девочка, пока ее вели прочь.
Анна покачала головой. Она не верила, что из этой затеи выйдет что-то хорошее, но что может сделать она, самая молодая и неопытная из всего коллектива?!.
— Итак, продолжаем занятие. Алиса, займи, пожалуйста, свое место и открой учебник на странице сорок пять, — сказала она ровным учительским тоном, и дети, привыкшие повиноваться, на время затихли.
Новый класс Наде не понравился. Все были такие большие, и никто не хотел с ней дружить. На перемене она побежала навестить Алису и снова кинулась ей на шею, словно не видела ее тысячу лет.
— Ну как тебе в новом классе? — спросила подружка.
Проходивший мимо Виктор Поляков резко остановился, удивленно посмотрел на Надю:
— Надюша, тебя что, перевели в другой класс?
— Да, — Авдеева обреченно вздохнула. — Потому что у меня сто пятьдесят два фициента.
— Понятно, — Виктор кивнул и, нахмурившись, двинулся по коридору. Только теперь он шел совсем в другую сторону.
Лена стояла возле стола и слегка вздрогнула при появлении Полякова, словно не ждала от жениха ничего хорошего.
Виктор подошел к ней, взглянул в ледяные глаза.
— Лена, как ты могла принять такое решение, не посоветовавшись со мной? — гневно спросил он. — В конце концов, я опекун Андрея и Нади!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
