Но разве может быть анализ без синтеза, а синтез без анализа? Понятно, что мы не можем русский заменить английским, а английский – русским. Но мы должны где-то объединиться. Это не означает, что мы скажем политикам: все, ребята, садитесь за стол переговоров и придумывайте какой-нибудь единый язык. Был эксперимент с языком эсперанто, очень популярным в первой половине и середине XX века, но ведь ничего не получилось! Задумаемся, почему? Потому что конкретный народ – это конкретная история, конкретная идентичность. И никто не хочет терять родовые понятия. Ведь понятно, что потерять свое лицо и душу – значит раствориться в безбрежье истории.
Великий и могучий Русский язык
Как вы думаете, нужно ли защищать русский язык? Наш Великий и Могучий. «Зачем, – скажете вы. – Он же настолько велик, что не требует защиты?» Но оказывается, что наше слепое поклонение, возведенное в состояние идолопоклонничества и обожествления своего родного языка, как-то неожиданно обнажило многие вопросы насчет его современного развития, звучания и полноценного использования.
Язык, как душу народа, нужно особо охранять и чувствовать. Потому что изменения, происходящие в самом языке, – индикатор того, что происходит в нашей культурной и социальной жизни, что меняется внутри нас и в мире в целом. И сегодняшние реалии уже не те, что нам диктовались сотню лет назад. Большинство желающих выучить русский язык и говорить на нем всю жизнь выберут его явно не по принципу «я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин» (Владимир Маяковский). А потому, что это язык Пушкина и Толстого, Чехова и Тургенева, Есенина и Салтыкова-Щедрина. Равно как и современных писателей и кумиров других профессий. Это язык моих и ваших родителей, даже если кто-то из взрослых считает себя не русским по национальности, но хочет говорить на русском языке. Даже вне зависимости от того, живет он в данный момент в России или находится за ее пределами.
Несмотря на мощь и силу русского языка, его нужно защитить. Это примерно так, как в мультфильме «Маугли», когда волк – вожак стаи взывает к свободному племени волков с призывом защитить детеныша от хищного тигра Шерхана. Вот в таком положении оказался сегодня наш Великий и Могучий. Кто подаст голос в его защиту? Слышен голос литераторов, ученых, многих учителей, граждан разных профессий. Теперь слово за правящей группой. Ведь в их руках административные и финансовые возможности, которые возможно направить на благое дело. Но почему-то не очень спешат многие представители власти к такому шагу. Что, считают вопрос самим собой разумеющимся и не требующим вмешательства? Возможно. Но пускать на самотек – это значит отстраниться от реального процесса, который происходит в толще, в самой глубине общества. И порой не только позитивного свойства. Выходит, что родной язык, прежде всего, нужно защищать не от нашествия других народов – носителей других наречий, потому что это не причина, а следствие. Русский язык нужно защитить от действий собственного правящего класса, который не видит и не хочет видеть происходящих в стране и мире перемен. Отстраненно и безучастно наблюдает за событиями со стороны. С экранов ТВ и различных трибун часто слышен лишь вульгарный диалект, который вносит свою лепту в замусоривание великого и могучего. А потом мы все пеняем на интернет, как на зеркало, что там все объясняются сленгом типа «ржунемогу».
Общество потребления – это общество удовольствий и бесшабашности. Можно ржать, ни о чем особо не задумываться. А реальная жизнь требует личностей, которые будет сопереживать. Которые смогут не только хохотать до колик в боку, но и плакать. Да, искренне и естественно плакать. Сегодня вот политики вообще лишены такого естественного свойства. А как говорят физиологи, отсутствие слез говорит о том, что организм постарел и умирает. Вот так.
Даже Борис Ельцин – первый президент России – уходил со слезами на глазах, прося у своих граждан прощения за все то, что сотворил со страной по дури и в беспамятстве. Способен ли кто-то из современного правящего класса на такой поступок – хотя и запоздалого, сопряженного с самопиаром и опасением за собственную судьбу, но все-таки публичного и естественного покаяния?
Язык – необходимое условие существования конкретного человека и нации в целом. Если народ, конечно, хочет быть цельным, монолитным и устремленным в будущее. Хочет ли этого современная российская элита? Ведь мы видим и чувствуем на своем жизненном опыте, как меняется язык под «давлением обстоятельств», под влиянием миграционных волн. Из-за экономических и политических реформ. Видим и чувствуем. Языковое нашествие. Вместе с людьми, приезжающими к нам, следует не только конкретный человек с его культурой, но и конкретный язык. И отношение к русскому языку. То, которое мы хотим, чтобы было. Или не хотим, и нам все равно? Если русский язык продвигают в другие страны, значит, за ним более тщательно следят и в собственной стране. А мы его не особо-то стремимся продвинуть. Мы такие великие, что нам это не надо? А может быть, поуменьшить гордыню? Именно поэтому такое отношение «спустя рукава» к родному языку, потому что элита рассматривает его лишь в качестве языка для внутреннего пользования. А сама все норовит поговорить на аглицкий манер.
С постоянной периодичностью из разных политических штабов и даже научных центров раздаются возгласы о том, что нужно срочно очистить русский язык от иностранных слов… Да не очистить, а не замусоривать. Детям с ранних пор разумные родители говорят банальные фразы о том, что «чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят». А у нас улицы метут и скребут гастарбайтеры, а потом мы удивляемся, что уже порой в некоторых местах не слышно русской речи. Очистить ничего невозможно. Мы живем во взаимозависимом мире, и отгородиться колючей проволокой или высоким забором от влияния извне не получится. А вот если язык нации будет развиваться и иметь силу, которую будут подкреплять его носители, тогда он будет развиваться вместе с человеком. И самого человека будет развивать. Убожество языка – это ведь и показатель интеллектуальных и нравственных основ конкретного индивида. Власти и общества в целом.
Мы должны замолвить слово за свой родной русский язык. Как это делают и другие народы, защищая вместе с языком общения свои традиции и ценности. Вспомним слова русского советского писателя Константина Паустовского, который очень точно определил еще одну важную грань. «По отношению каждого человека к своему языку можно совершенно точно судить не только о его культурном уровне, но и о его гражданской ценности». Вот тут как раз и возникает водораздел между теми, кто считает Россию своей единственной Родиной и старается трепетно относиться и к родному языку, и теми, кто пользуется услугами страны своего рождения и собственно языка утилитарно, для решения своих жизненных потребностей. Да и только. Мы обязаны сегодня во всеуслышание говорить о том, что в языке заложена генетическая память народа. Язык, как метко неизвестный автор написал в интернете на одном из форумов, это «броня генетической памяти». Разрушение ее ведет к потере смысла для самой нации в развитии. Выходит, что нас пытаются лишить смысла для жизни вообще и в рамках существующего русского сообщества? Русский язык нужен нам самим. Русский язык нужен миру, даже в противовес его противникам и обстоятельствам. И в этом качестве он несет в себе гуманистическую миссию, которая значительно важнее для всего мирового сообщества, нежели ресурсы и военная мощь. Сегодня это особенно важно – научиться общаться на «одном» языке и понимать силу, заключенную в языке, а не только в атомной бомбе. Через русский язык мы несем в мир свои ценности, свой нравственный и духовный императив. Только через родной язык мы можем остаться самими собой и сохранить свою идентичность. Иного, как говорится, не дано.
Новый вавилон
Лингвистический бум в мире. Полиглоты и желающие говорить сразу на нескольких языках. Но их все равно единицы. Ограниченность способностей человека и отсутствие явной потребности тратить уйму времени на изучение иностранных языков. Российская «знать» – подверженность моде. В ХIХ веке – желание говорить по-французски и научить всех своих детей. Потому что приверженность французской культуре и образу жизни. Сегодня – тот же процесс с английским, потому что огромное желание быть мысленно и ментально связанным с Туманным Альбионом. Но это мода, причем проходящая, капризная, к тому же присущая, как правило, лишь так называемой элите. А столбовой процесс ценностного развития, кажется, говорит о другом. Не надо всех тотально обучать английскому, несмотря на бизнес-общение, или китайскому по одному лишь принципу, что их по численности больше всех на планете. Значительно важнее другие параметры. Люди, говорящие на разных языках, хотят все больше общаться между собой по горизонтали. Это тенденция, которую никому не отменить. Пытаться можно, но тщетно. Это тоже проявление нашего современного глобального мира.
