смотрел на меня, ты оглядывался на свою Лилю, в ужасе понимая, что не сможешь объяснить это.
Профессор молча сворачивает направо, пересекая перекресток.
— Я отвезу тебя домой.
Шум мотора кажется таким громким, но это не машина. Это моё сердце барабанит отчаянно и дико. Мне стыдно за то, что была такой дурой. Ну как я могла оказаться в такой ситуации?
— Ты разрушила наши с ней отношения.
Он неестественно сильно сжимает челюсть.
— Ну, Рома, пожалуйста, ну не говори так. Это была шутка, понимаешь, — плачу, ломая пальцы. — Я просто хотела хоть раз коснуться тебя.
— Она не поверила мне, — будто не слышит меня, отвернувшись к окну.
— Я знаю, я пыталась тебя забыть, однажды на дискотеке поцеловалась с каким-то парнем, но это было совсем не то, я пыталась, — хлюпаю носом.
— Не успеваю за твоей мыслью, студентка Иванова, — резко чеканит он, переходя на строгий, почти жестокий тон. — Выходит, ты знала меня до университета? Конечно, знала, раз пришла ко мне домой.
— Рома, пожалуйста. Мне уже плохо.
— Тебе не было плохо, когда ты совершила подобную гнусность.
— Я не хотела.
— Ты не хотела что? Ты не хотела разрушать мои отношения, но при этом знала всё обо мне заранее? И мне интересно — откуда?
— Моя подруга Юля, она жила в доме напротив вашего, я ходила к ней в гости. Она уже уехала, — всхлипываю, тараторя, — в общем, она была более весёлой, открытой для общения, в тот день её бабушки не было дома, и мы устроили настоящий Хэллоуин. С костюмами песнями, играми, нас было много. Парни, девушки. Это было весело.
— Ты выпила для храбрости и решила пойти и испортить кому-нибудь жизнь? Или кто-то тебя надоумил? Спор?! — переходит на повышенный тон. — Это был спор, Иванова? Отвечай, кому говорят!
— Я сама это придумала, я хотела этого. Я была одна, они гуляли на улице. Я мечтала о тебе, просто оторвалась от компании и пошла в подъезд, — бубню в свои ладони.
— Это ненормально, Наташа.
— Рома, пожалуйста, пойми, я видела вас из окна, я…
— Откуда ты знала, что Лиля расстроится, если ты поступишь подобным образом?
— Я слышала, как она ревнует к студенткам.
— Ты знала, что ей не хватало вот этой капли, специально пошла к нам домой и сделала вид, что моя студентка, чтобы расстроить женщину, которую я любил? — заканчивает он за меня.
— Я... я просто. Ты очень нравился мне. Если бы она любила по-настоящему, она не ушла бы из-за такой ерунды.
От рыданий кружится голова, и всё плывет перед глазами.
— Это не ерунда! — рычит профессор. — Она решила, что я трахаюсь со своими студентками.
— Да когда тебе это было делать, ты спешил к ней каждый день, она поступила как полная дура!
— Нельзя так с людьми! Это подло! — обрывает меня профессор.
— Я уже тогда любила тебя.
— Господи, — он нервно запускает ладонь в волосы. — Я подумал, что это что-то вроде розыгрыша, какие-то фанты, я месяцами ненавидел тебя, даже не зная, кто ты. Я ломал себе голову, ведь ты знала, что я работаю в университете, раз сказала про студентку. Но я считал, что номер квартиры был выбран случайно. Лиля зарыдала, ты убежала. Но кем надо быть, чтобы сделать это специально!? Кем? Я тебя спрашиваю, Иванова?
— Я бы никогда не решилась, если бы не весь этот праздник.
— Ты подслушивала, подглядывала за нами? Тебе нравилось всё это извращение? Тайком наблюдать за чужой жизнью? Какой кошмар, — он жмурится, будто у него раскалывается голова, снова тормошит волосы. — Меня сейчас просто вырвет!
— Рома, пожалуйста.
— Ну и каково это? Когда ты добилась своего и устроила так, чтобы я лишил тебя девственности? Это было что-то вроде торжества? Да!? Ты отпраздновала это?! Записала в какую-то свою розовую пушистую книгу с сердечками?
Машина поворачивает на мою улицу. Он и вправду везёт меня домой. Но я не хочу домой, я мечтаю шагнуть с моста.
— Рома, пожалуйста, не говори так, я не сумасшедшая.
— Почему ты выбрала эту специальность?
— Хотела учиться.
— Правду говори!
— Из-за тебя.
Остановившись у подъезда, он откидывает голову на сиденье и закрывает лицо ладонями.
— Откуда ты про меня узнала? — спрашивает по кругу, наверняка имеет ввиду профессию.
— Юлина бабушка общалась со всеми соседями и всё про всех знала, а я просто наблюдала.
— Наблюдала? — смеётся. — Ты не просто наблюдала. Ты взяла и влезла со своим пошлым костюмчиком в чужую жизнь только потому, что тебе так захотелось. Ты хоть понимаешь, что украла у меня будущее?! Я хотел на ней жениться! Я уже видел, как она родит мне детей. Она идеально мне подходила, а ты нарядилась в шлюхарский костюм и всё испортила. Только потому что выбрала меня, глядя из окна! Ты осознаешь, насколько это отвратительно? Это равносильно тому, если бы ты разбила витрину ювелирного магазина и выгребла оттуда все украшения просто потому, что тебе так захотелось. Понравились колечки с брильянтами.
Я не знаю, как оправдываться. У меня нет слов, я просто не понимаю, что мне делать дальше, как мне жить без этой мечты, что грела меня все эти годы. Я была так счастлива, когда он касался меня. Я знала, что не любит, но надеялась хоть на секунду оказаться на её месте, чтобы он посмотрел на меня не затуманенными возбуждением, а нежными глазами, как смотрел на неё.
— Ты разочаровала меня, Наташ!
— Она могла подумать головой, она не должна была бросать тебя. Ну это же чушь, — развожу руками, продолжая спорить рыдающим голосом, — ты же верный и правильный. Ты бы никогда ей не изменил. Ну как можно было повестись на это?!
Рыдаю в голос. А ему меня абсолютно не жалко. Его лицо, словно каменное изваяние, такое ощущение, что скулы высечены из белого мёртвого мрамора.
— Я думал, ты по-юношески порывистая и наивная, а ты у нас, оказывается, расчëтливая хищница. Подлая дрянь.
— Это неправда, — рыдаю ещё громче. — Я просто влюбилась и ждала.
Втягиваю воздух и тянусь к ручке двери. Я больше не могу здесь находиться. Я хочу просто умереть.
— Вынужден прекратить наше общение,
