Читаем без скачивания Туман и дракон. Книга первая - Екатерина Булей

«Но ведь это сон? Да, конечно, всё это мне только снится. Цепеш ушёл к представителям торгового дома из Бухареста. Зачем бы он стал возвращаться, волоча с собой кол…»

Что?! Кол!!

Вампир не способен был пошевелиться, не мог открыть глаза, но его чувства оставались при нём. Он ощутил нажатие острия на грудину, услышал глухой удар – и, тотчас следом, всё его существо содрогнулось от боли. «О-о!»– крик кипел и застывал, не вырываясь из груди. Но даже и сейчас он был неспособен помешать тому, кто его убивал; он оставался пассивным наблюдателем своей гибели.

Ах, предатель! Предатель! Коварный средневековый властелин… А он-то, дурень, расчувствовался, прощаясь. Вот каково верить Цепешу!

Хлопнула дверь. Шаги Цепеша затихли вдали. А граф остался – поверженный, беспомощный. Закат погас, наступила темнота – время его полной власти. Однако сейчас даже отсутствие света не могло ему помочь. Пригвождённый к своему гробу, точно бабочка к коробке энтомолога, он выглядел, должно быть, мертвее мёртвого, что обмануло валашского князя. На самом деле, не-жизнь ещё трепетала в вампире. Но её становилось всё меньше – с каждой минутой.

«Люси! Люси! – теряя последние силы ещё стремительнее, чем они убывали сами по себе, граф послал зов той, с кем он был связан незримыми узами. – На помощь!»

Мистер Смоллвизард, битый час топтавшийся возле аббатства Карфакс, был удовлетворён: объект слежки появился – и уже без кола! Похоже, операция «Лондон» близится к завершению. Хорошо бы поскорее: в печёнках сидит эта викторианская эпоха с её антисанитарией и отсутствием элементарных удобств… Ага, надо следовать за Цепешем. Но вначале он даст сигнал команде, которая отправилась на кладбище, к склепу семьи Вестенра.

Отправив сообщение по налаженной телепатической связи и получив отзыв о том, что работы на кладбище закончены, Смоллвизард был готов следовать за объектом… А, кстати, где объект? Маг подхватился, словно ужаленный пчелой, бросился вправо, потом влево… Как бы не так! Цепеш словно провалился сквозь запятнанную навозом лондонскую мостовую.

На границе смерти

Люси Вестенра, став вампиром, не отказалась от некоторых прижизненных привычек. Так, она терпеть не могла вскакивать с постели немедленно после пробуждения, и даже здесь, в склепе, предпочитала покидать гроб не сразу, а сначала чуть-чуть понежиться в белых погребальных кружевах. Как следует потянуться, ощущая гуляющую по всему телу упругость не-жизни. Прикоснуться языком к отросшим клыкам, которые вскоре подарят ей столько восторга…

Но сегодня пробуждение свершилось экстренно. Не успела Люси открыть глаза, как в её голову стукнуло изнутри послание:

«Люси! На помощь!»

Что это? Её любимый так силён – с какой стати ему бы понадобилась её помощь? Но если так надо, что ж, она полетит к нему, в Карфакс. Учитывая быстроту передвижения вампиров, это не займёт много времени. «Ибо скор у мёртвых шаг», – строка из бюргеровской «Леноры», которую он так любит цитировать… Поправляя локоны на ходу, Люси поплыла к ближайшей щели, через которую обычно покидала склеп. Но, едва прикоснувшись, отпрянула и зашипела. Больно! Что это? Какая-то обжигающая преграда… Другая щель? То же самое!

«Люси!»

«Я не могу выйти!»

«Люси-и…»

Смуглый господин в сером твидовом костюме сидел возле окна, за которым уже смеркся ненастный лондонский день, хотя тёмно-красные шторы ещё не опустили. В том самом ресторане «Палас», где они вдвоём с графом (так, казалось бы, недавно!) обрабатывали Стокера и его сострадательную родственницу. Надо проесть тут оставшиеся деньги – всё равно их немного, зачем экономить! А дальше – купцы из Бухареста обещали взять его на полное довольствие. Он ведь и по правде с ними познакомился, завоевал доверие – всё, как рассказал графу. Он не любит лгать. Даже врагу.

Да нет, отчего же врагу? Временному союзнику. Сколько их уже в его жизни перебывало, этих временных союзов! Сегодня с католиками вместе идёшь на турок, завтра даёшь им по рукам, когда они пытаются оттяпать православные земли. Собственные интересы постоянны, а союзы – нет. Как и люди. Люди – существа, подверженные порче и тлену, в том числе и духовному, а потому привязываться к ним нельзя. Это правило он уяснил ещё в детстве и неукоснительно следовал ему всю жизнь. Сегодня ты мой верный боярин – я отличаю тебя за твои заслуги, может быть, даже крещу твоих детей; узнаю о твоей измене – отправлю на кол. Потому что если не убить того, кого необходимо убить, после об этом пожалеешь. Всегда. Проверено.

А уж если это не человек, а нечисть…

До чего же всё-таки погано на душе. Давненько уже так не бывало, разве что в молодости, когда нелегко ему давались необходимые, но жёсткие решения. Ну пусть нечисть, а всё же вместе со Стокером расправлялись. Поддерживали друг друга в этой чужой непонятной стране. И впрямь ведь казалось иногда, что опираешься на плечо друга!

Ну так что же, что друг? Нечисть же. Тёмная туча плохого настроения скоро рассеется. Зато он исполнил свой долг – убил беса. И теперь свободен жить, зная, что он – единственный, по праву носящий это гордое имя: Дракула.

Свободен – жить?

От этой мысли, представшей вдруг в ореоле причинно-следственных связей, прохватило мертвящим холодом. Официант принёс бутылку вина, но господарь валашский едва отпил из бокала. Тяжеловатая, с пурпуром и позолотой, пышность ресторанного интерьера стала вдруг плоской и серой, как гравюра; газовые фонари за окном походили на зловещих медуз.

Жить… Ну, двадцать лет он проживёт ещё. Ну, тридцать. Новые государства, новые битвы, новые женщины. Ну, а дальше что? Снова смерть. Причём не та быстрая и мужественная, как в день его последней победы над турками, а мучительная, в дряхлости и в болезнях. И когда он – истощившей силы развалиной – явится на тот свет, не спросится ли с него за то, что улизнул от той первой смерти, которая была ему дарована в знак божественного милосердия?

На столе образовалась баранина с овощами. Князь осушил бокал, рассеянно отрезал кусок мяса. Но еда не шла в горло.

А что, если он уже умер? И весь этот мир с его невиданной обстановкой и причудливыми порядками – не более, чем посмертное обморачивание? Мытарства – вот что это такое: испытания грешной души. Жития святых представляют их по-иному, но не исключено ведь, что каждому покойнику видится что-то своё. И испытания приготовлены: монаху – одни, крестьянину – другие, воину– третьи. Одно он прошёл: убил ложного Дракулу, который, может, был всего лишь символом его грехов. А вдруг второе испытание – то, что происходит с ним сию минуту? И стоит ему пойти к валашским купцам, как явится грозный ангел и сотрёт примерещившийся на мгновение город Лондон, точно рисунок на песке? А за слоем песка – вечно бушующее адское пламя…

Князь выпил ещё бокал – и отодвинул бутылку. Негоже замутнять действием вина то, на что он решался сейчас.

Правда, совсем стрезва на такое дело отважиться было бы тяжко. Даже ему.

Люси уже больше часа отчаянно колотилась в дверь склепа. Все бесполезно. Ее заперли, замуровали, забаррикадировали. Девушка чувствовала обжигающую, пружинящую волну, исходящую от двери, от каждого, даже малейшего отверстия. Кресты. Это они порождали невидимую преграду, не давали молодой вампирше выйти. Люси отчаянно завизжала, и, схватив с пола потемневший бронзовый подсвечник, запустила им в дверь. «Бум-м», – разнеслось по склепу.

– Выпустите меня немедленно! – закричала она. «Но-о-о», – печально провыло под сводчатым потолком чахлое эхо. Люси рухнула на пол и отчаянно зарыдала. У нее начиналась истерика. А у вас бы не началась, когда вас заперли в собственном склепе и именно в тот момент, когда любимый человек (в Люсином случае вампир) из последних сил зовет на помощь?

– Варвары!!! – закричала Люси, снова швыряя в дверь первое, попавшееся под руку (это оказалась ваза с высохшими темными стеблями бог знает каких цветов, тут же разлетевшаяся вдребезги). – Убийцы! Бессердечные твари! – вампирша в отчаянии вцепилась в свои спутанные рыжие кудри и, стоя на коленях, принялась качаться из стороны в сторону, жалостно при этом стеная. Ее белое погребальное одеяние запачкалось, кое-где виднелись дыры, но Люси было как-то все равно. Она продолжала подвывать и всхлипывать. Превращение в вампира не способствует развитию аккуратности. А уж расстроенному вампиру вообще наплевать на состояние своего наряда. Как, впрочем, и расстроенному человеку.

– Я до вас доберусь, ничтожества! Я вам покажу! О, мы с повелителем с вами тако-о-е сделаем – вы пожалеете, что родились на свет! Граф растерзает вас, скоты!! – гневно закричала Люси, грозя пальцем своим отсутствующим обидчикам.

Вспомнив про то, что ее обожаемый граф сейчас никого растерзать бы не смог, так как находится в весьма бедственном положении, Люси снова взвыла от горя и ужаса, как раненая волчица, и, вскочив на ноги, опять попыталась взять дверь штурмом. Как и прежде, с нулевым результатом. Очередная попытка просочиться в щель в виде тумана тоже не удалась – девушка только обожглась об крест и с жалобным визгом моментально влетела обратно в склеп. В ее голове бился хриплый, страдальческий шепот Дракулы: «Люси, Люси, помоги мне! Иди ко мне, Люси! Иди ко мне-е-е…» Мозг Люси снова и снова пронзала страшная картина: граф, похожий на какую-то жуткую высохшую мумию, неподвижно лежит в своем гробу с пробитой колом грудью. Только почерневшие пальцы, напоминающие когти огромной птицы слабо шевелятся, подрагивают. На лице Дракулы, смахивающем сейчас на череп, обтянутый сморщившейся кожей, застыл страдальческий оскал.