Читаем без скачивания Рассветная бухта - Тана Френч

Конор бросил на Ричи злобный взгляд, но на уловку не поддался.

Я поудобнее устроился на стуле, поправил узел галстука и заговорил мягче, почти с любопытством.

— Конор, может, мы ошиблись? Все совсем не так, как кажется? Нас же с детективом Курраном там не было, так что мы многого не понимаем. Быть может, убийство совершено по неосторожности. Я даже могу представить себе, что все началось как самооборона и лишь потом ситуация вышла из-под контроля. Я готов это допустить. Однако мы бессильны — до тех пор пока ты не изложишь свою версию событий.

— Мать-перемать, да не было никаких событий! — воскликнул Конор, глядя куда-то поверх меня.

— Да нет же, все было. Тут даже и спорить не о чем, верно? Возможно, ты скажешь: «Той ночью я не ездил в Брайанстаун, и вот мое алиби». Или: «Я там был, видел какого-то подозрительного типа, и вот его описание». Или: «Спейны застукали меня в доме, набросились, и мне пришлось защищаться». Или: «Я сидел под кайфом в своем логове, потом все почернело, а потом я обнаружил, что лежу в ванне весь в крови». Любая версия подойдет, но мы должны ее услышать — в противном случае будем предполагать худшее. Уверен, ты все понимаешь.

Тишина и упорство — такое мощное, что оно почти давило на меня. Даже в наши дни есть детективы, которые решили бы проблему с помощью пары ударов по почкам — либо во время похода в туалет, либо в тот момент, когда камера таинственным образом сломалась. В молодости мне раз или два хотелось поступить так же, но я не поддался искушению: пусть насилие применяют кретины вроде Куигли, у которых нет других методов в арсенале. Но в той плотной, нагретой тишине я впервые понял, какая тонкая эта черта и как легко через нее перешагнуть. Руки Конора вцепились в край стола — сильные, с длинными пальцами, большие ловкие руки с выступающими сухожилиями. Ногти обгрызены до крови. Я подумал о том, что сделали эти руки, вспомнил подушку Эммы с котятами, прореху между передними зубами, вспомнил мягкие, светлые локоны Джека — и мне захотелось схватить кувалду и превратить эти руки в кровавое месиво. От одной мысли пульс застучал у меня в горле. Меня напугало то, что в глубине души я мечтаю это сделать; напугало, каким простым и естественным казалось такое решение.

Я заглушил в себе эту мысль, подождал, пока успокоится сердце. Затем вздохнул и покачал головой, скорее с сожалением, чем с яростью.

— Конор, Конор, Конор. Чего ты хочешь добиться? Хотя бы скажи мне. Неужели ты всерьез думаешь, что твое выступление нас поразит, да так, что мы отправим тебя домой и обо всем забудем? «Сынок, я уважаю стойких людей, так что не волнуйся, забудь про эти грязные убийства»?

Прищурившись, он уставился в пустоту. Пауза затянулась. Я стал что-то напевать себе под нос, барабаня в такт по столешнице. Ричи примостился на краешке стола, качая ногой и хрустя пальцами, однако Конора это уже не волновало. Он нас едва замечал.

Наконец Ричи с деланным видом потянулся и со стоном зевнул, затем взглянул на часы.

— Так, парень, мы тут всю ночь будем торчать? Если да, то мне нужен кофе, чтобы ненароком не заснуть от волнения.

— Детектив, он тебе не ответит. Он наказывает нас молчанием.

— А можно, он накажет нас, пока мы посидим в кафе? Клянусь, без кофе я засну.

— Почему бы и нет? Все равно меня уже тошнит от этого говнюка. — Я щелкнул колпачком на ручке. — Конор, если хочешь сначала подуться, а потом уже разговаривать, ради бога, но сидеть и ждать мы не будем. Веришь ли, ты не центр вселенной, и у нас полно важных дел. Нам некогда смотреть, как взрослый человек ведет себя словно капризный ребенок.

Конор даже не моргнул. Я прицепил ручку к блокноту, засунул его в карман.

— Вернемся, когда выдастся свободная минутка, — сказал я, похлопывая по карману. — Если захочешь в туалет, стучи в дверь — надеюсь, кто-нибудь тебя услышит. Еще увидимся.

По пути к выходу Ричи смахнул стаканчик Конора со стола и ловко схватил его кончиками пальцев.

— Наше любимое: отпечатки пальцев и ДНК, — сказал я Конору и кивнул на стаканчик. — Спасибо, парень, ты сэкономил нам кучу времени и сил. — Подмигнув Конору и продемонстрировав большой палец, я захлопнул дверь.

— А это ничего, что я нас оттуда вытащил? — встревоженно спросил Ричи, когда мы оказались в комнате для наблюдений. — Мы вроде как зашли в тупик — и я решил, что нужно уйти, не потеряв лицо, верно?

Я достал из шкафчика пакет для вещдоков и бросил ему.

— Все нормально. Ты прав: нам нужно перегруппироваться. Идеи есть?

Он уронил стаканчик в пакет и стал искать ручку. Я протянул ему свою.

— Ага. Знаете что? У него знакомое лицо.

— Ты долго на него смотрел, сейчас поздно, и ты разбит. Уверен, что память над тобой не подшутила?

Ричи присел на корточки у стола, чтобы подписать пакет.

— Уверен. Я видел его раньше — может, когда работал в отделе по борьбе с наркотиками.

Температура в обеих комнатах — и в нашей, и в комнате для допросов — регулируется с помощью одного и того же термостата. Я ослабил узел на галстуке.

— В системе его нет.

— Знаю: я помню тех, кого арестовал. Но вы же в курсе: какой-то парень притягивает взгляд, и ты понимаешь, что дело нечисто, но повесить на него нечего, поэтому запоминаешь лицо и ждешь, когда оно снова покажется. Я вот думаю… — Он разочарованно покачал головой.

— Пока забудь, потом вспомнишь — и тогда сразу сообщи мне: нам надо как можно скорее установить его личность. Что еще?

Ричи поставил инициалы на ярлычке, чтобы потом сдать пакет в комнату хранения вещдоков, и вернул мне ручку.

— Нет, этого парня не накрутишь. Да, мы его разозлили, но он чем злее, тем тише. Нужен другой подход.

— Да, — согласился я. — Отвлечение внимания — хороший метод, но из него больше ничего не выжмешь. И запугать его тоже не удастся. В одном я ошибся: он нас не боится.

Ричи покачал головой:

— Не-а. Он постоянно начеку, но не испуган. Распорядков не знает. По-моему, он здесь впервой. Так почему он не наложил в штаны?

Конор, тихий и напряженный, сидел в комнате для допросов, положив руки на стол. Он никак не мог услышать нас, но я все равно стал говорить тише.

— Излишняя самоуверенность. Думает, что замел следы, что у нас на него ничего нет.

— Возможно. Однако он должен знать: в нашем распоряжении целая команда, которая прочешет дом сверху донизу и найдет все, что он оставил. Это должно его беспокоить.

— Все они высокомерные ублюдки. Считают себя умнее нас. Не волнуйся: в конечном счете это нам поможет. Когда такому парню предъявляешь то, от чего нельзя отмахнуться, он рассыпается в прах.

— А что, если… — неуверенно начал Ричи, но умолк. Он смотрел не на меня, а на пакет, который крутил в пальцах. — Не важно.

— Что «если»?

— Я просто хотел сказать: если у него крепкое алиби, то он знает, что рано или поздно мы это выясним…

— То есть он невиновен и поэтому чувствует себя в безопасности.

— В общем, да.

— Не вариант. Если у него алиби, почему сразу не сказать об этом и не поехать домой? Думаешь, он над нами прикалывается?

— Возможно. К нам он теплых чувств не испытывает.

— Даже если он невинен словно младенец — а это не так, — он все равно не должен быть таким невозмутимым. Невиновные пугаются так же, как и преступники, и даже больше, ведь они не такие самодовольные уроды. Конечно, бояться им незачем, но им же не объяснишь.

Ричи взглянул на меня и скептически поднял бровь.

— Если они ничего не сделали, — сказал я, — то факт остается фактом: бояться им нечего. Но дело не всегда только в фактах.

— Ну да, наверное. — Ричи потер скулу, которая уже должна была зарасти щетиной. — Но вот еще что. Почему он не валит все на Пэта? Мы сами дали Конору десяток возможностей, так что обвинить Спейна было бы проще простого: «Да, детектив, теперь я припоминаю — потеряв работу, ваш Пэт сбрендил, стал поколачивать жену, пороть детей до полусмерти, а на прошлой неделе пригрозил им ножом…» Конор не тупой, понимает, что это его шанс. Почему он за него не уцепился?

— А как по-твоему, почему я дал ему такую возможность?

Ричи смущенно заерзал — похоже, хотел пожать плечами.

— Не знаю.

— Ты думал, я действую топорно и мне просто повезло, что парень не воспользовался такой возможностью. Сынок, ты не прав. Я и раньше тебе говорил: наш Конор считает, что у него со Спейнами особые отношения, и нам нужно выяснить — какие именно. Может, Пэт подрезал его на шоссе и теперь Конор винит его во всех бедах и думает, что тот должен умереть? Или Дженни улыбнулась ему на вечеринке, и он решил, что звезды велят им быть вместе?

Конор не сдвинулся с места. Пот на его лице блестел в свете белых галогеновых ламп, из-за чего Конор казался бледным и странным — существом с далекой планеты, чей корабль потерпел крушение на Земле.