– Нормально, – сказал он. – Только придется еще раз выкинуть восемь, пока не выпала семерка.
– А, – притворилась я, будто понимаю, и, заинтригованная, бросила кости. На этот раз вышла девятка. – Продолжаем? – спросила я, и он кивнул.
– Я за тебя поставлю на этот бросок, – сказал он и сделал паузу. – Ставить?
Все вокруг ждали, так что я ответила:
– Конечно, давай.
Ли кивнул. На миг он нахмурился, потом поставил горку красных фишек на поле. Кто-то хмыкнул, шепнул на ухо соседу: «Избиение младенцев».
Кости нагрелись у меня в руке, я бросила их на стол. Они завертелись, ударились з кромку, остановились. Выпало одиннадцать, и все за столом дружно застонали. Но Ли улыбался.
– Ты выиграла. – Он положил руку мне на плечо. – Видишь? – показал он. – Шансы, что выпадет одиннадцать – один к пятнадцати. Я так и понял, что ты зебра.
Я шире открыла глаза, когда кучка фишек, которую подтолкнул ко мне крупье, оказалась большей частью синей, а не красной.
– Как, прости?
Ли сунул кости мне в ладонь.
– Если слышишь стук копыт, поищи лошадь. Видишь – люди поставили на обычные броски. А я знал, что ты выбросишь что-нибудь странное. Ты не лошадь, ты зебра.
Я улыбнулась – пожалуй, это мне понравилось. Кости я бросила чуть ли не быстрей, чем он передвинул мои фишки на новое поле. Пульс зачастил, и под говорок Ли, объяснявшего, как оценивают шансы и заключают пари, я бросала еще, и еще, и еще, и за столом становилось все оживленней и громче. Суть я ухватила скоро. Риск, неизвестность, захватывающее дух ожидание, пока не остановятся кости – это было сродни ловле преступника, только лучше: потому что на кону стояли маленькие пластиковые фишки, а не моя жизнь. Ли перешел к объяснению разных способов делать ставки, и когда я отважилась что-то предложить, просиял и сделал широкий жест – стол мой.
Ужасно довольная, я принялась ставить сама, не слишком задумываясь, а Ли, обнимая меня рукой за плечи, шептал шансы выбросить то или это. От него пахло горячим песком. Я чувствовала его волнение через тонкий шелк своей блузы, и тепло его пальцев как будто оставалось у меня на плече, когда он отнимал руку подать мне кости.
Я взглянула вокруг, когда стол взорвался криками в ответ на мой последний бросок, и удивилась – чуть ли не все собрались вокруг нас, мы стали центром внимания.
– Ну, теперь ты мастер, – улыбнулся Ли и шагнул в сторону. У меня лицо вытянулось.
– Ты уходишь?
Какой-то краснощекий тип с пивом в руке сунул мне кости и велел бросать.
– Мне давно пора, – сказал Ли. – Но я не мог с тобой не поговорить. – Наклонившись ближе, он шепнул: – Мне понравилось учить тебя играть. Ты не такая, как все, Рэйчел.
– Ли?
Расстроившись, я положила кости на стол, и люди вокруг разочарованно застонали.
Ли поднял кости и вложил их мне в руку.
– Ты в ударе. Продолжай.
– Тебе не дать мой номер? – спросила я. О Господи, как жалко это прозвучало!
Но Ли улыбнулся, не разжимая губ.
– Ты Рэйчел Морган, бывший агент ОВ, работаешь сейчас с последним живым вампиром из Тамвудов. Твой номер значится в телефонной книге – раза четыре, не меньше.
Щеки вспыхнули огнем, но я успела прикусить язык и не пуститься объяснять, что я не девочка по вызову.
– Еще встретимся, – сказал Ли, поднимая руку и опуская голову в знак прощания.
Положив кости, я шагнула от стола и увидела, как он уходит НО лестнице в кормовую часть катера, элегантный в своем смокинге и фиолетовом кашне. Одет в тон ауре, решила я. Мое место у стола занял кто-то другой, и шум возобновился.
Настроение испортилось, и я подошла к столику возле замерзшего окна. Кто-то из обслуги принес три ведерка с моими фишками, другой поставил на льняную салфетку свежий «Мертвецкий айсберг». Третий зажег красную свечу и спросил, не желаю ли я чего-нибудь еще. Я покачала головой, и он скользнул прочь. «Что же не так в этой картинке?» – прошептала я, потирая лоб рукой. Вот она я, одетая как юная вдова миллионера, сижу в одиночестве в казино над тремя ведерками фишек. Ли знал, кто я такая, и молчал? Где Кистен, черт возьми?
Оживление у стола для игры в кости стало спадать, люди расходились по двое – по трое. Я досчитала до ста, потом до двухсот. Разозлившись, я встала, собираясь превратить фишки в наличные и найти Кистена. Комната для мальчиков, блин. Наверное, в покер играет наверху – без меня.
Я схватила ведерки в руки – и остановилась. Кистен спустился по лестнице, двигаясь резко и быстро, как умеют живые вампиры.
– Ты где был? – спросила я, когда он подошел.
Лицо у него было замкнутое, по виску стекала струйка пота.
– Мы уходим, – бросил он. – Пошли.
– Погоди! – Я отдернулась от его руки, взявшей меня за локоть. – Где ты был? Ты меня бросил здесь одну! Один парень учил меня играть в крепе. Посмотри, сколько я выиграла!
Кистен глянул на мои ведерки, нисколько не впечатлившись.
– Игра была подстроена, – огорошил он меня. – Тебя развлекали, пока я беседовал с боссом.
Меня как будто под дых ударили. Я отдернулась, когда он попытался опять взять меня за руку.
– Не тащи меня! – сказала я, не заботясь, что на нас смотрит. – То есть как, ты беседовал с боссом?
Он сердито на меня посмотрел, на подбородке у него стал заметен намек на щетину.
– Мы не можем поговорить за дверью? – спросил он с явным нетерпением. Я покосилась на верзил, спускавшихся по лестнице. Катер-казино. Не принадлежит Пискари. Кистен ведет дела своего неживого мастера. Он пришел сюда припугнуть нового в городе авторитета и взял меня на случай осложнений. У меня от злости горло перехватило, когда все это до меня дошло, но осторожность – лучшая сторона доблести.
– Отлично, – сказала я.
Ботинки ступали в такт ударам пульса, когда я направилась к двери. Бухнув на стойку ведерки с фишками, я мрачно улыбнулась женщине у кассы.
– Я хочу передать свой выигрыш в городской фонд по восстановлению сгоревших детских домов, – заявила я.
– Да, мэм, – вежливо ответила женщина, начиная пересчитывать фишки.
Кистен взял одну фишку из груды.
– Эту обналичьте, пожалуйста.
Я выхватила кружок у него из пальцев, невероятно злая, что он так меня использовал. Это сюда он упрашивал пойти Айви. А я попалась на удочку. Свистнув, я бросила фишку крупье у стола с костями. Он поймал и кивнул в знак благодарности.
– Это стодолларовая фишка была! – воскликнул Кистен.
– Да ну? – Кипя от злости, я взяла еще одну и бросила туда же. – Не хочу показаться скрягой.
Женщина протянула мне чек на 8750 долларов – пожертвование в городской фонд. Я секунду тупо на него глядела, потом затолкала в сумочку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
