— Темницы, — коротко произнес дирдирмен. — Послушай.
Снизу слышался глухой ропот. За дверью Адам нашел лампу, но не смог ее зажечь. Анахо постучал по верху стеклянного шара, который зажегся ярким белым светом.
— Это сделано Дирдирами.
Приготовившись к любым неожиданностям, они пошли вниз по ступеням и очутились в помещении с высокими сводами. Траз, схватив Рейша за руку, указал куда-то в угол. Рейш увидел темный силуэт, мягко уходящий, словно уплывающий, в густую тень.
— Пнум, — пробормотал Анахо, содрогнувшись. — Они ползают по всем руинам Тчаи, словно черви в старом дереве.
Висящая высоко лампа бросала слабый свет, при котором были видны клетки, стоящие у стен. В одних белели кости, в других были кучи гниющего мяса, в некоторых — живые существа, издававшие слабые звуки, которые спутники услышали со двора.
— Воды, воды, — стонали скорченные фигуры. — Дайте воды!
Рейш поднес лампу к клеткам.
— Часчмены.
Из большого сосуда, стоявшего у стены, он налил в фляжку воды и просунул ее в клетку.
Часчмены жадно выпили всю фляжку и с криками стали просить еще. Рейш принес им еще воды.
В тяжелых клетках в самых темных углах комнаты они различили несколько массивных неподвижных фигур с высокими остроконечными головами.
— Зеленые Часчи, — шепнул Траз. — Зачем они понадобились Нага Гохо?
Анахо сказал:
— Обратите внимание: они смотрят только в одном направлении — туда, где находится их стая. Они телепаты.
Рейш набрал воды в банку, поставил ее в клетку с Зелеными Часчами. Огромные существа величественно поднялись и высосали воду.
Адам вернулся к часчменам.
— Вы долго сидите здесь?
— Долго, очень долго, — прохрипел один из них. — Не могу даже сказать сколько.
— Почему вас посадили в клетку?
— Просто из жестокости! Потому что мы часчмены.
Рейш повернулся к членам комитета.
— Вы знали, что здесь держат людей в клетках?
— Нет. Нага Гохо делал все, что вздумается.
Адам с трудом открыл запоры.
— Выходите, вы свободны. Люди, которые вас посадили сюда, мертвы.
Несчастные робко выползли наружу. Подойдя к сосуду с водой, они снова стали жадно пить. Рейш подошел к большим клеткам, чтобы рассмотреть Зеленых Часчей.
— Очень странно. Просто удивительно!
— Может быть, Нага Гохо использовал их как индикаторы, — сказал дирдирмен. — Чтобы всегда знать, где находится их стая.
— Никто не может с ними поговорить?
— Они не говорят — они передают мысли.
Рейш снова повернулся к своим спутникам.
— Пошлите сюда человек двенадцать: надо отнести клетки на площадь.
— Ба! — пробормотал Брунтего-серый. — Лучше убить этих отвратительных чудовищ! Часчменов тоже не мешало бы перебить.
Адам быстро взглянул на него.
— Мы не щелкуны! Мы убиваем только тогда, когда в этом есть необходимость! Что же касается этих часчменов, то пусть идут к себе домой и снова станут рабами или останутся здесь как свободные люди.
Брунтего мрачно проворчал:
— Если мы не убьем их, они перебьют нас.
Рейш, не ответив ему, повернул лампу, осветив самые темные углы темницы, но увидел лишь сырые каменные стены. Он не мог понять, как Пнум вышел из комнаты, часчмены тоже ничего не могли сказать толком.
— Они приходят молча, как черные дьяволы, смотрят на нас, не произнося ни слова. Даже не дали нам напиться!
— Странные создания, — тихо сказал Рейш.
— Они выродки, позор Тчаи! — воскликнули бывшие пленники, дрожа от ощущения вновь обретенной свободы. — Надо очистить планету!
— А заодно и от Дирдиров, Ванкхов и Часчей, — сказал Рейш, улыбаясь.
— Нет, нет, не от Часчей. Мы ведь принадлежим к ним, разве ты не знаешь?
— Вы люди.
— Нет, мы Часчи, только на стадии личинок. Это чистая правда!
— Что за черт! — воскликнул Рейш, рассердившись. — Снимите ваши дурацкие фальшивые черепа! — Шагнув к пленникам, он сбил у них с головы фальшивые скальпы. — Вы люди, и больше никто! Почему вы позволяете Часчам превращать вас в рабов?
Несчастные замолчали, со страхом глядя на клетки, словно ожидая, что их снова бросят туда.
— Пошли, — резко произнес Адам. — Уйдем отсюда!
Прошла неделя. Не имея другого дела, Рейш целиком отдался выполнению своих новых обязанностей. Он выбрал группу самых сообразительных юношей и девушек, которых обучал, чтобы потом они в свою очередь наставляли других. Он организовал гражданское ополчение, обратившись за помощью к Баояну, бывшему старшему караванщику. Вместе с Анахо и Тостигом — так звали старого кочевника — Адам разработал проект закона Перы. Вновь и вновь объяснял землянин людям те выгоды, которые они получат от нововведения. Жители Перы реагировали по-разному: одни слушали с интересом, другие с беспокойством, некоторые фыркали, выражая свое сомнение; кто-то встречал его слова с энтузиазмом, а кто-то не понимал ни слова. Он понял, что для того, чтобы образовать настоящее правительство, мало только приказывать: приходилось во все вникать и быть одновременно повсюду. И все время его не покидало смутное беспокойство. «Что задумали Синие Часчи?» — думал он. Рейш не мог поверить, что они навсегда отказались от попытки схватить его. Без сомнения, у них есть шпионы в Пере. Они должны знать, что происходит в городе, и потому не торопятся что-либо предпринимать. Но рано или поздно они придут за ним. Человек, обладающий хоть малой толикой благоразумия, немедленно удрал бы из Перы. Но Рейш по целому ряду причин не хотел удирать.
Часчмены, которых выпустили из клетки, не проявляли желания вернуться в Дадиче. Адам полагал, что это беглецы, нарушившие законы Часчей. Непонятно было, что делать с пленными воинами Зеленых Часчей. Рейш не мог заставить себя убить их, но общественное мнение осудило бы его, если бы он приказал их отпустить. В качестве компромисса он велел выставить клетки с Зелеными Часчами на площади, где жители Перы глазели на них. Создания не обращали никакого внимания на людей и не отрываясь глядели на север — туда, где находилось их племя. По крайней мере, так утверждал дирдирмен.
Единственным утешением Рейша была Илин-Илан, хотя и она часто ставила его в тупик. Он не мог понять, почему у девушки так резко меняется настроение. Во время долгого путешествия по степи она постоянно грустила, была какой-то рассеянной, иногда проявляла непонятное высокомерие; сейчас стала мягкой и ласковой, но вдруг без видимой причины начинала дуться. Девушка сейчас казалась Адаму еще более соблазнительной, чем прежде, но она все еще часто была молчаливой и печальной. «Скучает по дому», — решил Рейш. Конечно, она соскучилась по родным, по своему дворцу в Кете. Занятый по горло, он со дня на день откладывал объяснение с девушкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
