Когда колобок Базарган выкатился из моего кабинета, а потом и со двора вместе со своими помощниками, я устало опустился на кресло и крепко задумался: весь мой предыдущий жизненный опыт говорил о том, что такие вот внешне добродушные и рассеянные чудики на поверку оказываются самыми хитрыми и жёсткими диктаторами, непоколебимо гнущими свою линию, и безжалостно уничтожающими всех, кто становится на их пути.
Гораздо лучше было бы иметь дело с настоящим религиозным фанатиком, который насаждает железной рукой свою веру, но не лезет в светские дела. А этот, как мне казалось, не только будет лезть, но и попытается дела контролировать.
«Скромные апартаменты», куда нас с Мариной привёл вечером один из чёрных помощников жреца, оказались довольно большой кают-компанией на купеческом судне, богато обставленной, можно сказать, роскошной. Жрец принял нас за столом, накрытым обильно и причудливо, некоторые блюда я пробовал впервые.
Нам прислуживали те же молчаливые ребята, которых Базарган называл учениками, за едой мы вели светскую беседу, причём жрец рассказывал довольно интересные истории о своих путешествиях по разным странам. Также за столом были капитан, пара его помощников, и трое жрецов – менее важных, чем верховный, но и не безликих учеников.
Базарган представил их, как Ардашира, Мирада, и Форуга. По его словам, Мирад и Форуг занимались вопросами финансов и ремёсел, а вот Ардашир был его первым помощником, отвечающим за продвижение их правого дела, то есть языческой веры. Именно Ардашир из всех жрецов наиболее соответствовал этому статусу: высокий, прямой, широкоплечий, с пронзительным взглядом и суровым лицом.
Вскоре нам подали фрукты и лёгкое вино – не за общий стол, а в закуток большой каюты, напротив входа. За маленьким столиком с угощением стояло только два стула, очевидно, верховный жрец собирался говорить со мной с глазу на глаз. Но меня такой расклад не устраивал, и я усадил на один из стульев Марину, а на другой указал с улыбкой гостеприимному хозяину.
– Марина – не только моя жена, но и первый помощник во всех делах, а в торговых вопросах вообще, главная! – вежливо указал я Базаргану.
– О, прошу прощения, что-то я совсем стал невнимательным, вот уже со счёта сбиваюсь, – любезно молвил хозяин, выглядя при этом немного растерянным. Первый раунд остался за нами!
Ученик жреца быстро принёс третий стул, и мы расположились за столом. По инерции поговорили ещё немного ни о чём, а затем перешли к деловой части. Слово взял верховный жрец.
– Любезные правители могущественной Сардинии! Я очень рад, что боги привели меня сюда, и я смогу прославить их могущество на этой благословенной земле! Меня и моих учеников не волнуют земные дела и утехи, мы хотим принести на эту землю мир и покой, обеспеченные покровительством богов. Осмелюсь предложить вам такую схему взаимодействия: вы продолжаете свой вдохновенный труд на благо народа Сардинии, и на своё богатство – будем откровенны, я знаю, это важно для вас. Мы же начинаем свою миссию по приведению народа к настоящей вере. Мы не мешаем вам, вы не мешаете нам. Если нужна какая-нибудь помощь с нашей стороны, мы всегда открыты для сотрудничества.
– А если нужна будет помощь от нас, мы также окажем её вам, – подхватил я.
– Благодарю вас, любезнейший ректор, – верховный жрец скупо улыбнулся, – вряд ли нам понадобится ваша помощь: уж очень специфичны наши дела. Нам от вас нужна только свобода действий!
– Которая ни в коей мере не затронет наши интересы, – Марина улыбнулась вежливо-ледяной улыбкой.
– Никогда, ни одним касанием! Я говорил об этом, и повторю снова: наши интересы совсем в другой плоскости!
– Как здорово, что мы так хорошо понимаем друг друга! – с притворным энтузиазмом воскликнула моя супруга.
– Да, я тоже очень рад, что нашёл в вашем лице замечательных партнёров и союзников! И для начала я предложу вам такой ход. Вы нуждаетесь в ремесленниках, но у вас в основном земледельцы. Среди моих помощников есть много мастеров: плотников, кузнецов, каменщиков, плетельщиков циновок, и других полезных специалистов. Если будет на то ваше соизволение, мы откроем по всему острову свои мастерские, где мастера будут обучать своим ремёслам всех желающих, совершенно бесплатно.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– А после работы станут рассказывать о благодеянии Древних богов, об их доброте и помощи. И кто хочет добиться успеха – тот пусть молится не в храмах, как повелевает официальная религия, а в наших капищах, так? – Марина явно запомнила мой разговор с Максимом Викторовичем, который я пересказал ей.
– Совершенно верно, достопочтенная госпожа! – казалось, жрец был искренне восхищён. Хотя, верховный жрец языческого культа и искренность – обычно вещи несовместимые.
– Это замечательно! – Марина вновь усиленно изображала восторженную девицу из хорошей семьи, – Мне всегда были ближе Древние боги, чем христианская религия. Им втайне поклонялся ещё мой отец!
– Благодарю вас за понимание! – жрец склонил голову, и повернулся ко мне. – А вы…
– Целиком и полностью согласен со своей супругой! Это прекрасный план, и мы будем претворять его в жизнь! И кстати, я бы попросил у вас выделить трёх-четырёх учеников для организации процесса производства бумаги. Они должны уметь хорошо хранить тайну.
Марина чуть подняла бровь и бросила на меня молниеносный удивлённый взгляд.
– Все мои ученики умеют молчать, словно им вырвали язык, – жрец был явно удивлён, но хранил внешнее спокойствие, – а вы владеете секретом производства бумаги?
– Да, – безмятежно сказал я, – благодаря своим связям, я договорился с одним мастером из Шёлковой страны, который теперь работает на меня, но ему нужны рабочие для неквалифицированного труда, а местные жители слишком болтливы…
– Я могу прислать вам работников хоть завтра, – в голосе жреца чувствовалось уважительное удивление.
Мы поговорили ещё некоторое время, в основном о пустяках, после чего вежливо-молчаливые ученики проводили нас до самого дома.
– Ну, и как тебе наш друг Базарган? Я немного удивился, что ты столь резко говорила с ним, ведь тебе всегда импонировали именно Древние боги.
– Древние боги – да, я по-прежнему их почитаю, и готова прибегнуть к их помощи. Но этот жрец кажется мне слишком хитрым и изворотливым, я боюсь, что он будет больше заботиться об укреплении своей власти, чем об их воле.
– Ну, не знаю, – пожал я плечами, – мне он не показался таким уж опасным. По-моему, его заботит именно возрождение древнего культа, хотя, ты права в том, что его надо опасаться: для достижения своих целей он не побрезгует никакими средствами.
– А зачем ты рассказал ему про бумагу?
– Во-первых, он всё равно разнюхает об этом, так что лучше упредить его и сразу следить, чтобы он не лез, куда не следует – в вопросы реализации этой бумаги. А во-вторых, мне реально нужны работники на бумажную «фабрику». И не местные парни, у которых есть жёны, матери, приятели, собутыльники с большими ушами и длинными языками. Чжимин с Квинтием ведь не могут всё время работать сами – и инженерами, и рабочими, и надсмотрщиками друг за другом. И кроме того, ты видела, как он после этого меня зауважал? Не думаю, что дедушка будет мне мешать, а вот контролировать это дело я ему не позволю!
– Этот жрец – старая хитроумная тварь, – буркнула Марина сердито, но уже не так уверенно, и добавила несколько крепких русских словечек (я потихоньку учил её своему языку для необходимости, в случае чего, общаться без посторонних ушей), – будь с ним очень осторожен, дорогой! Я всё равно ему не доверяю!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Хорошо, я не буду терять бдительности.
– Ладно, свою позицию мы обозначили, – подвела итог Марина, – надеюсь, что ты прав, и все эти движения старикан затеял, чтобы мы не препятствовали ему возродить древний культ, а не с целью помешать нашему семейному бизнесу. Давай теперь спать, все эти переговоры выматывают.
– Это точно. Морально я чувствую себя вымотанным до предела.
– Только морально? – Марина улыбнулась мягкой завораживающей улыбкой, прижимаясь ко мне.
