На третий день протрубили сбор к дележу добычи.[265] Каждая четверть добычи была разделена на двенадцать частей, и наконец были выделены отдельные доли. Добра было так много, что каждый получил его на две марки взвешенного серебра.
Конунг стоял там полмесяца.
137. О посошниках
Теперь надо рассказать о посошниках. После того как они бежали, вожаки и большая часть войска отправилась верхней дорогой через Упплёнд и дальше на север в Трандхейм и в Нидарос. Когда они прибыли к крепости на Стейнбьёрге, они окружили ее, и был отдан приказ разбить шатры. В крепости сидели тогда Торстейн Кугад, Бьяльви Полушубок и Асгаут. С ними было восемьдесят человек. У них не было недостатка ни в оружии, ни в пропитании или питье, и посошникам было с ними не сладить. После этого посошники созвали горожан на тинг наверху за оградой церкви Христа. Они потребовали от горожан уплатить дань продовольствием, а бондам из округи велели уплатить налог. По примеру берестеников посошники заставили народ поклясться на верность и присягнуть в том, что он не будет выступать на стороне их противников и сражаться против них и их конунга. Потом они пошли наверх к крепости и стали стрелять по берестеникам. А потом они принялись переругиваться. Николас епископ сказал Торстейну:
– Ты неразумно поступаешь, защищая крепость и обрекая себя на отлучение. Ты останешься в проигрыше. Мы пошлем людей к тебе в Годрексстадир и велим все там разграбить, а дом и весь двор – сжечь.
Тогда Торстейн позвал к себе Бьяльви Полушубка и сказал ему, что смысла нет удерживать крепость, если те намерены ее осаждать. Разговор кончился тем, что они решили сдать крепость. Другие ничего не знали об их сговоре.
В крепости был потайной ход, и Торстейн выбрался через него, чтобы переговорить с посошниками. К нему вышел Гудбранд Юный, и они обо всем между собой договорились. Торстейн просил посошников отойти в город и вернуться вечером, когда их меньше всего будут ждать, «– а я тогда оставлю открытой эту дверь». Взамен Гудбранд пообещал, что посошники дадут пощаду тем, кто был в крепости, и оставят им оружие и одежду. Посошники спустились в город, а вечером поднялись к крепости. Торстейн оставил открытой потайную дверь. Посошники вошли как раз в то время, когда люди сидели за ужином. Никто ничего не заметил, пока крепость не наполнилась посошниками. Все, кто там был, получили пощаду и сохранили одежду, что на них была, но немногим оставили оружие, а деньги – никому.
Бьяльви ушел из города, а Торстейн Кугад примкнул к посошникам. Посошники захватили все добро, что было в крепости, и сожгли все до единой постройки. Они нашли там одного убитого, сбросили его в колодец и завалили камнями до самого верха. Потом они созвали горожан и велели им тут же при них сравнять с землею крепостные стены. Прежде чем уйти, посошники сожгли все боевые корабли, принадлежавшие конунгу. После этого они опять направились в Упплёнд. Посошники считали, что этот поход принес им богатую добычу.
138. Сверрир конунг держит тинг с бондами
Теперь надо рассказать о том, что Сверрир конунг повернул из Ослофьорда на юг в Годмарсфьорд. Он пристал к берегу на южной стороне фьорда, в месте, которое называется Фюрилейв. Там был созван тинг, и конунг предъявил бондам обвинение в том, что они выступали против него в Сеймсфьорде и выбрали взамен ему другого конунга. Конунгу отвечал человек по имени Хельги. Он сказал:
– Немного было народу из нашего округа в этом войске, да и те не по своей воле. Мы тут ни при чем, государь. Мы уже люди старые и умеем быть осмотрительными, дабы не попасть в беду. Известны нам и законы этой страны, и права знатных людей, а потому мы хорошо знаем, где по закону следует избирать конунга здесь в Норвегии. Не может по праву считаться конунгом этой страны тот, кто не был провозглашен им на Эйратинге[266] в Трандхейме. Так что посудите сами, государь, не такие уж мы тут глупцы, чтобы, не подумав, примкнуть к шайке, которая мало на что годится, да вдобавок еще и враждебна Вам, государь.
На тинге еще много говорили, и под конец конунг помирился с бондами.
139. О Сверрире конунге и бондах
После этого конунг уплыл оттуда и остановился в проливе Наутасунд. Он отправил своих людей в разведку. Их путь лежал через лес. В лесу оказались посошники, они напали на людей конунга и убили двенадцать человек. Затем конунг направился к проливу Сванхальс, а оттуда – на восток к Эльву. Все население тех мест ушло в леса. Конунг послал за бондами, приказывая им прийти к нему с миром, и созвал тинг, однако те знали за собой вину перед конунгом и потому оттягивали эту встречу и все медлили. Наконец, людям конунга надоело ждать, они стали тайно совещаться и решили разойтись по домам. Зачинщиком у них был Олав Бейтстокк, он был из конунговой охраны. Когда конунг узнал об этом, он приказал схватить Олава и убить. Другие тогда не стали торопиться со своим решением. Конунг вновь вызвал бондов на тинг, а в случае, если они опять не явятся, пригрозил сжечь всю округу. Тогда бонды пришли на тинг, и дело кончилось тем, что они предоставили конунгу самому решать, какое им назначить возмещение, а через день они выплатили все налоги и подати[267] и уплатили штраф. Там было много сотен голов скота и множество другого добра.
После этого конунг поплыл на север Вика и завернул в Осло, прослышав, что посошники ушли с севера из Трандхейма и держат путь в Осло. Конунг поплыл им навстречу. Когда же он достиг Гьёлураса, ему стало известно, что те повернули на юг, как только узнали, что конунг в городе. Сверрир конунг вернулся в Осло, а потом направился в Тунсберг. Он послал ярла Филиппуса, сына Биргира Улыбки,[268] наверх на озеро Мьёрс; он должен был сидеть там и отражать нападения посошников. Еще он хотел послать туда Хиди, своего брата, но тот не был готов к походу.
Конунг покинул Тунсберг и направился в Бьёргюн. Он вышел из города при попутном ветре, а Хиди остался со своими людьми. Конунг поплыл на север в Хельгасунд. Там он узнал, что Сигурд Ярлов Сын разминулся с ним, плывя с севера, и решил, что Хиди и его людям грозит опасность. Рано поутру конунг приказал трубить сбор на домашний тинг. Он сказал:
– Похоже, те, кто остался в городе, теперь в ловушке, и брату моему Хиди едва ли спастись. Ведь он, вероятно, поверил слухам о том, что я уплыл на север со всем своим войском, и не ждет теперь нападения. И еще я боюсь, что у нас ненадежные гавани.
Конунг собрал все свои легкие корабли, снарядил их как можно лучше и сам отправился догонять Сигурда.
