— Это случилось на выезде из Грузии. Мы шли колонной, я был в козлике, что ехал в авангарде. Сидел на РПД. - было заметно, как тяжело давались эти воспоминания мужчине. — Наша задача была отпугивать мирных от дороги. Ну… через громкоговоритель. Там же каждый второй длинноносый с автоматом подмышкой бегал, ну и страшно было через села проезжать.
— Эй, филотелисты, не разбредаемся, — пошутила Бодрова, и добавила. — Не нервничай, просто выложи все то дерьмо из своей души.
— Ну и, в общем, мы проходили последнее село перед самой границей. И засветились впереди трое мирных. Мужчина, женщина и мальчик лет восьми. Мой товарищ по машине попросил их отойти на пять метров от дороги. На русском, а потом на грузинском, — от волнения Сычев заговорил быстро. — Ну и предупредительный дали. А когда до гражданских оставалось метров десять, мужик тот в пакет полез, который нес с собой. Такой простой черный пакет.
Влад замолчал на несколько секунд, и Ева больше его не торопила.
— Ну и получил я приказ соответствующий. Очередь из «Дегтярева», там от них фарш остался. А из пакета, — проглатывая слезы, замялся мужчина. — Из пакета выкатилась бутылка молока. Чертова бутылка молока! Он просто хотел нам показать, что безоружен! — остановился Сычев, стараясь удержать слезы.
Истерика надломленного вояки продолжалась недолго. Ева по-дружески его обняла, и здоровенные руки мужчины обхватили ее хрупкое тело. От увиденного Соколова всего передернуло.
«Ну и актриса», — подумал он.
Через минуту люди продолжили дорогу. Девушка не стала больше лезть в душу к Владиславу, и Георгий смекнул, что она и так получила от него, что хотела.
— Вы молодец. Молодец, — все что сказала девушка.
До переправы оставалось совсем чуть-чуть, и после откровений мужчины с перебинтованной головой никто больше не хотел разрывать тишину. И так бы они и дошли безмолвно до маленькой гавани, если бы со стороны другого берега реки не послышался кашель бензинового двигателя.
— На том берегу завели катер. Это звук катера! — взволнованно сказал священник.
— Люди! — подхватила волнение святого отца, Ирина.
— Может, стоит спрятаться, — подозрительно спросила Ева.
Георгий бросил недовольный взгляд на юную обманщицу.
— Ты хочешь обрести веру? Тогда не сомневайся в замыслах Порядка, — стараясь скрыть издевательский оттенок, ответил Соколов.
Девушка из Поддубья промычала в ответ что-то неразборчивое, но она больше не была приоритетом его внимания. На встречу четверым на берегу летел катер. И вдруг Соколов услышал знакомый Голос.
— Им будет знак. Будь крепок в своей вере.
Глава 20
Записки с того света: Где-то три часа дня
Дневник ДмитрияДля открытия дверей мне был необходим электронный ключ охраны и некоторые части тела бедняги. Блокировку системы можно было снять лишь пройдя идентификацию и затем использовав электронный ключ. Для определения сотрудника и его уровня допуска была предусмотрена сложная двухступенчатая процедура. Сначала программа сверяла отпечаток руки с базой данных, а затем идентифицировала сетчатку глаза. Мой труп был снабжен полным комплектом рук, но голова, без которой не открыть систему, отсутствовала. Все что мне оставалось, это либо найти новый труп, либо вернуть владельцу голову. Конечно, вытащить еще одно распухшее тяжелое тело, было задачей более сложной, нежели найти и принести голову, но с другой стороны, я отлично понимал, что голова вполне может оказаться разбрызганным по стенам месивом.
Мне нужен был свет. Возвращаться в ломающую разум и волю темноту с пустыми руками было невозможно. Я так устал бояться, что ноги бы просто не вернулись в комнату охраны. Я еще раз осмотрел тело, и аккуратно, словно боясь пробуждения моего безголового друга, перевернул труп на живот. На поясе охранника висела кобура со служебным Макаровым и небольшой фонарик. Прикоснувшись к холодной стали оружия, я осторожно извлек его из футляра. Рождение в семье военного имело свои плюсы. Отец с детства приучал меня к различному оружию. Конечно, в те далекие годы вся эта стальная братия вызывала у меня отвращение, но, оказавшись в сложной ситуации, я был искренне благодарен родителю. Проверив магазин, я зарядил пистолет и вложил его в свою правую руку. В левую я взял спасительный фонарик, который в тот момент был куда ценнее оружия. Повернувшись к разрушенному входу в помещение охраны, я бросил в темноту луч света, и мрак отступил. Луч скользнул по перевернутым столам, залитым кровью стенам, стальным шкафам, чьи дверцы больше походили на дырявый голландский сыр. Свет вырисовал и виновников царящего беспорядка. Тогда я насчитал пять тел, разбросанных по комнате в нелепых позах.
Судя по ране на шее моего охранника, голова была отсечена. Луч продолжал вырисовывать отдельные детали. Когда свет скользнул по красному щиту, меня осенило. Срубить голову, чтобы осталась такая ровная рана, можно было либо специальным холодным оружием, либо пожарным топором, который и отсутствовал на стенде. Что-то мне подсказывало, что голова моего покойника, будет недалеко от трупа его убийцы, который, в свою очередь, должен иметь при себе пропавший со щита инструмент. И я не ошибся. Обойдя три тела, я, наконец, наткнулся на моего убийцу.
Тело лежало в углу и особенно сильно смердело. На животе покойника была рваная рана в которой уже рылся целый рой всевозможной живности. Внутренности покойника красным клубком нелепо торчали из распоротого живота.
«Видимо кто-то пытался их извлечь руками. И может этот кто-то он сам», — подумал я тогда.
Правая рука трупа, как я и предполагал, мертвой хваткой вцепилась в красную рукоять топора. Пальцы левой руки мертвеца сжимали нечто странное. Направив туда свет, я облегченно вздохнул. Рука сжимала крупный клок черных волос, а в полуметре от тела лежала голова с раскрытыми в немом ужасе глазами и ртом. Да, тогда я был рад увидеть эту жуткую картину, ведь это означало близость завершения моего тернистого пути, близость таких долгожданных ответов. Без промедления я поднял голову, и было решил выйти в коридор, как вдруг страх породил новую мысль. Положив фонарик на пол под таким углом, чтобы луч падал на тело, я спрятал пистолет за пояс и присел рядом с выпотрошенным трупом. Рыча и потея, я принялся ломать одеревеневшие пальцы, дабы они разжали рукоять топора. Справился я с трудом, мертвые не любят возвращать свое. Подняв фонарик, я, наконец, покинул страшную комнату, вернувшись в залитый дьявольским светом коридор. Вернувшись с добычей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
