увидят.
– Ого, как эксцентрично! – с намеком произносит Вероника.
Я сдерживаю смешок.
– Что ж, наслаждайтесь, – радостно желает она и отправляется к своему обычному шезлонгу. Она всегда сидит под зонтиком лицом к тропинке, ведущей к «Медоу-Хилл», а потому видит, кто, когда и куда ходит.
– Ладно, давай к делу, – ворчит Шейн, хватая телефон. – Больше одного танца я исполнять не буду.
– Мы исполним три, это не обсуждается. – Я склоняю голову к плечу. – В чем дело, Линдли? Думаешь, не осилишь?
– О, ты знаешь, что осилю.
– Вот именно. Поэтому мы будем танцевать три танца. А теперь я пойду поплаваю. Можешь дуться в одиночестве.
Я ныряю с глубокого края, наслаждаясь ощущением холодной воды. Впервые за несколько дней я снова чувствую себя уверенной. Сильной. Как будто не было того вечера с Перси. Кошмар рассеивается, и я не хочу больше о нем вспоминать. Скоро и синяк окончательно поблекнет, и ни единого напоминания о том жутком происшествии не останется.
Я нарезаю круги по бассейну, и на меня снисходит спокойствие. Я отключаюсь от шума вокруг, сосредоточившись на своем теле, на том, как оно поднимается над водой, как приятно горят мышцы. Когда я останавливаюсь перевести дыхание в мелкой части бассейна, замечаю, что на берегу появилось еще несколько соседей. Мне нравится лето в «Медоу-Хилл». Есть какое-то ощущение единства.
Я плыву к другому концу бассейна и там выхожу на берег, чтобы поздороваться с Прией. Она сидит за столиком с Марни и Дейвом.
– Он в колледже учится, – рассказывает Дейв.
– Кто в колледже учится? – с интересом спрашиваю я, уловив обрывок их разговора. Я подхожу к их столику, и вода с меня так и капает. Я оглядываюсь через плечо. – Эй, Линдли, подай полотенце, а?
– Скажи «пожалуйста», – кричит он.
– Нет, – кричу я в ответ.
В глазах Прии плещется веселье.
– Так что, теперь он нам нравится? – спрашивает она. Пожалуй, слишком громко.
– Я так и знал! – к нам подходит Шейн с моим полотенцем в руках, и глаза его сердито сверкают. – Я знал, что это ты подговорила всех устроить мне бойкот.
– Никого я не подговаривала, – вру я.
– Она ведь все это затеяла? – спрашивает Шейн Прию.
– Это конфиденциальная информация, – самодовольно откликается та.
– Марни, а ты что скажешь?
Я подмигиваю Марни, и она совершенно хладнокровно говорит:
– Милый, тебе просто кажется. Никто тебя не бойкотирует.
– Вы все тут конченные злодеи. Все, – обвиняет он и швыряет мне полотенце. – Ты и полотенца-то не заслужила.
Дейв фыркает себе под нос.
Марни меж тем возвращает беседу в прежнее русло.
– Сегодня заехал новый жилец. Он арендует квартиру 1А в «Свит-Берч», – говорит она.
К нам тут же подплывает Вероника в своей белой накидке.
– Вы про квартиру, которую сдают Гаррисоны?
Марни кивает.
– Мы как раз видели, как он выгружает коробки на парковке. Будет жить здесь все шесть недель. Симпатичный парень. Молодой.
Вероника тут же оживляется.
– Насколько молодой? – уточняет она. Потому что она Вероника. И она мерзкая.
– Не знаю, может, лет двадцать пять или к тридцати, – откликается Марни. – Сказал, что он аспирант в Брайаре.
Меня тут же охватывает тревога, и я сжимаю полотенце.
– А его имя вы не уловили?
Дейв поджимает губы.
– Питер вроде.
Его жена смеется.
– Дорогой. Питер? Персиваль. Как можно забыть такое имя?
Я потрясенно застываю. Вот же черт.
Нет.
Только не это.
– Персиваль? – выпаливаю я, не в силах сдержать гнев. – Вы уверены, что его именно так звали?
– В отличие от этого балбеса, – Марни указывает на мужа, – я такое имя ни за что не забуду.
Прия посматривает на меня с беспокойством.
– Что случилось?
– Это мой бывший, – я потуже затягиваю полотенце и уже на ходу оборачиваюсь на их столик. – Простите, мне надо пойти и разобраться, что за чертовщина здесь творится.
Я поспешно одеваюсь, хватаю свои вещи и марширую прочь от бассейна. Шейн увязывается за мной, подстраивается под мой шаг.
– Не может же твой бывший переехать в это здание, – весело говорит он. – Верно?
– Очень на это похоже, – бормочу я. Так и хочется сказать ему, что ничего смешного в этом нет. На самом деле все это совершенно не смешно. Вот только я не могу ничего сказать, потому что уже солгала ему насчет синяка. – У тебя много знакомых Персивалей среди аспирантов Брайара?
– Нет, но я уверен, что еще хоть один найдется.
– Ой, отвали, Шейн.
– Эй, не надо вымещать злость на мне.
Горло сдавливает паника, я чувствую, как слабеют руки.
– Прости. Я не хотела на тебя срываться. Просто…
Я останавливаюсь и на мгновение закрываю лицо руками, пытаясь успокоиться. Если Перси и правда переехал в «Медоу-Хилл», не знаю, что мне делать. Что тут вообще можно сделать?
И тут мне приходит в голову еще одна мысль – я вспоминаю, что сказала Перси в тот вечер, когда он меня ударил.
– О господи, – у меня вырывается стон. Подняв голову, я беспомощно взираю на Шейна. – Когда я в последний раз виделась с Перси, я сказала ему, что ты мой новый парень.
Веселье Шейна вспыхивает с новой силой, и он громко смеется.
– Что? Зачем тебе это?
– Потому что мы, судя по всему, теперь так и поступаем – говорим своим бывшим, что мы встречаемся.
У меня до сих пор трясутся руки. Я прижимаю их к туловищу и надеюсь, что Шейн ничего не заметит. Что за игру затеял Перси? Он бьет меня, а потом переезжает в здание, где я живу? Мне хочется плакать, но я придаю лицу суровое выражение и притворяюсь, что злюсь исключительно из-за переезда.
– Линдли, – несчастным голосом прошу я. – Перед тем как я пойду в «Свит-Берч» ругаться с ним, мне надо, чтобы ты согласился побыть моим парнем.
Он пожимает плечами.
– Хорошо, пошли. Я в любом случае твой должник.
– Не только сегодня, а все то время, пока он будет здесь жить.
– Марни же вроде сказала, что он снял квартиру на шесть недель, нет? – уточняет Шейн.
Я кусаю губы.
– Ты же сам сказал: ты мой должник.
– Диксон. Я попросил тебя побыть моей девушкой один вечер. Ты просишь меня пустить коту под хвост все лето.
– Что именно ты пустишь коту под хвост? Ты и так сказал, что не хочешь больше спать со всеми подряд, значит, случайных женщин ты приводить домой не будешь. Так?
– Так, но…
– И ты планировал этим летом просто расслабиться. Если ты притворишься моим парнем, твои планы сильно не изменятся. А кроме того, у тебя будет гораздо больше возможностей вызвать ревность у
