тут же, рядом с нашей избушкой, видели точно таких же глухарей и рябчиков. Они были вполне доступны для моего ружья, но ружье по-прежнему молчало на берегу нашего озера. Молчал и мой пес, которому по его охотничьей специальности было положено вязко облаивать любых глухарей. Что это? Усталость собаки? Нет! Пес по-своему привык к нашим соседям и не видел в них объекта охоты. Так неужели даже собака, настоящая охотничья собака, просто пес, имела в своем арсенале тот механизм поведения, который обеспечивал мир ее постоянным соседям?
После таких наблюдений я окончательно уверился в своей правоте, примирился с неудачами промысла и растительной пищей, подкрепив это смирение той истиной, что в любом начинании никогда не обойтись без лишений.
Пожалуй, лишения всегда сопутствовали трудным дорогам, поискам любой, даже самой малой цели, но всегда окупались радостью пройденных дорог. Мои трудные дороги тоже окупались — тайга платила мне за них благорасположением животных. Но пока меня окружали только пернатые, а соседство с пернатыми было привычным для человека. Для этого не стоило забираться в таежную глухомань и коптиться в охотничьей избушке. И я мечтал увидеть рядом с собой тех животных, которые обитали только здесь, на берегу дальнего отхожего озера… Правда, медведи уже были известны мне по прошлому году. Их соседство не пугало, не беспокоило меня, я знал, как встретиться, как разойтись с ними, но наши встречи пока не очень походили на встречи существ, живущих под одной крышей, а я хотел видеть медведя, который обязательно поселится около моей избушки… Такой медведь появился чуть позже, а до этого мне пришлось познакомиться поближе с лосем и даже с целым стадом лосей.
Молодой бык, посетивший мое хозяйство, не был случайным прохожим. День спустя он повторил свой визит. Из тайги в мутное от копоти окошко домика уже бился туманный рассвет. В рассвете гудели комары. Я записывал что-то в дневник и слушал передачу по «Маяку». И вот в привычный хрипок транзисторного приемника неожиданно вошли новые для меня ночные звуки. «Чмок-чмок, чмок-чмок» — сначала далеко, потом ближе, потом совсем рядом, и за крошечным квадратиком стекла появился неторопливый силуэт ночного гостя.
Утром на дорожке после лося остались точно такие же, как и в первый раз, следы раздвоенных копыт. Эти следы снова спустились к воде, обошли лодку и по ручью направились к Тимкову озеру.
Чего ждал я от возможной встречи с лосем? Я не буду перечислять все вопросы, которые может решить человек, установивший так называемый контакт с представителями животного мира, — это достояние специальных книг. Но для тех, кого волнует встреча с диким животным, я отвечу: помимо всего мне очень хотелось проверить: можно ли ждать со стороны лося агрессии в том случае, когда человек убедительно продемонстрирует ему свою беззащитность?
Демонстрация добрых намерений животному, с которым ты собираешься установить контакт в природе, обычно начинается с такого шага: увидеть, показаться, не испугать своего будущего знакомого. Здесь много тонкостей, но главное — надо уметь особенно не выделяться из обстановки, привычной для животного. Порой этот шаг труден, но иногда на пути к контакту с четвероногим или пернатым собратом тебя могут ожидать и приятные неожиданности — бывает, животное, еще не знавшее людей с плохой стороны, примет тебя сразу, и от тебя не потребуется особых усилий.
Такая приятная неожиданность ждала меня и на Тимкове озере. Выбираться из ручья в озеро пришлось с шумом. Я стоял в лодке, работал шестом. Шелестел тростник, срывался шест, и я уже не надеялся увидеть не только лося, но даже утиный выводок. Тростник наконец кончился, и открылась вода. Вокруг воды ровным кругом громоздилась еловая стена, и от этой стены далеко выбежал на воду веселый зеленый мысок. По мыску торчало с пяток тоненьких кривых березок. А впереди, чуть загораживая и оттеняя эти березки бурым огнем, стоял лось. И лось никуда не собирался уходить.
Теперь мне предстояло подойти и познакомиться с животным. Подойти к животному — это искусство охотников. Секрет такого искусства заключается в умении не быть навязчивым, знать, точнее, чувствовать допустимые дистанции и в конце концов оказаться рядом с добычей, оказаться на расстоянии верного выстрела. Но наука охотников оканчивается как раз там, где выстрел должен был принести успех. Человек, решивший не убить, а познакомиться, искал оценку своему труду много позже.
Знакомство с животным обычно редко проходит по выписанным заранее рецептам, где точно указываются характер твоих движений, метры, минуты. Здесь проявляется твоя индивидуальность, твое умение объяснить животному, что ты существо вполне мирное… Вспомните дедку Степанушку, успокоившего медведицу, вспомните Петра Мушарова, который сказал животному: «Здравствуй, Мишко…» Тогда мишка все-таки ушел, тогда этого хотел человек. Я же не хотел, чтобы мой новый знакомый уходил. И лось не ушел. Он опустился в озеро и долго бродил вдоль мыска. Я дождался вечера, дождался тумана и только тогда вернулся домой. На следующий день я прибыл в озеро раньше своего нового знакомого. Лось спокойно вышел к воде и принялся бродить вдоль берега в поисках пищи… Потом я уже курил в его присутствии, поднимался в лодке и даже ловил рыбу. Я делал все, что делал без него, но делал тихо и мирно и иногда даже разговаривал с ним, произнося тихие, короткие слова.
После нашего знакомства лось не изменил своих привычек, не покинул ни озеро, ни тропу около моей избушки, я по-прежнему опасался агрессии со стороны животного, но вскоре убедился, что громадный лесной бык может причинить мне одну-единственную неприятность — случайно наступить на мое легкое долбленое суденышко. Я помнил лодку, которую сокрушил лось, живший рядом с Серой Совой, помнил историю этого замечательного человека и очень завидовал ему — ведь его лось жил совсем рядом с человеком.
Снова, хотя и не очень остро, я вспомнил о возможной агрессии со стороны лесных коров и быков, когда встретился со стадом лосей в Долгом ручье…
На Долгий ручей лоси выходили только с заходом солнца и далеко слышались в тихие вечера. Лосей много. Они уже привыкли ко мне. По вечерам я пробирался в ручей, прижимался вместе с лодкой к берегу, оборванному ногами грузных животных, и подолгу ждал их появления.
Ночь за ночью я научился узнавать животных «в лицо».
