Читаем без скачивания Кома. Эшелон - Олег Ростов

сумела противостоять вирусу. Да, Марк, иммунная система человека, животных, растений и прочих умеет противостоять вирусам. Это результат миллионов лет эволюции, где шло противостояние микроорганизмов с вирусами. Иммунитет умеет разрушать ДНК или РНК тех или иных вирусов, уничтожая их. Если бы этого не было, то жизнь на земле закончилась бы, едва начавшись.

— А как же вирус иммунодефицита человека? ВИЧ?

— Я не даром сказала тебе о сверхпаразитах. Знаешь, какое лекарство сделали для борьбы с этой болезнью? Подобрали сверхпаразита к вирусу иммунодефицита. Он и правда уничтожил ВИЧ. Но при этом его мутация продолжилась. И вирус стал уничтожать уже самого человека, а заодно и остальных высших приматов. Есть одна особенность для всех гоминид, и особенно для рода хомо. Мутанта появлялся каждый раз тогда, когда на земле властвовал предыдущий вид. Новый вид начинал с ним борьбу, постепенно вытесняя его, ибо был более совершенным. Пока сам не становился доминирующей популяцией. И так до новой мутации. Так было всегда. Мы думали, что являемся венцом эволюционного пути человека. Думали, что научились контролировать процессы, которым миллиарды лет. Посчитали себя равными богу. Но мы ошиблись. Мы не венец эволюции. Мы всего лишь очередное звено в цепи, тянущейся эоны времени. Мантикора, вот следующее звено человека, следующая ступень. Тем более, вирус расчистил им дорогу. Они сильнее нас, быстрее. Поразительная приспособляемость к окружающей среде. И они учатся. Как долго остатки человечества смогут им противостоять? Но знаете, что Марк, у меня остаётся какое-то ощущение незавершенности всего этого. Что-то неправильное есть в мантикоре. А что я не могу понять. Поэтому надо поймать самку. Я уверена, что девочка беременна. И она может дать ключ к разгадке, что будет дальше.

— Извините. Я понял о чём Вы мне хотели сказать. Но гоняться за супермутантом, я не буду. Мало того, этот вид не один.

— Вы не понимаете, Марк. Это очень важно… Подождите. Что значит этот вид не один?

— У нас есть девочка. Она тоже генетически изменилась под воздействием вируса. И продолжает меняться. Но она не такая, как эти дикие, которых вы называете мантикора. И она быстрее и умнее мантикор. Она уже научилась носить одежду и обращаться с ножом, который я ей подарил.

— Она живёт среди вас?

— Да. Как член команды. Именно благодаря ей, мы сумели убить этого супермутанта или, по вашему, супермантикору. Как её звали при жизни, мы не знаем. Но она стала откликаться на имя Люси или простоя Люся.

— Я должна её увидеть.

— Для этого нам надо отсюда выйти. Она была ранена в схватке с вашим монстром. И сейчас спит. У неё идёт процесс регенерации.

— Вы можете её привести сюда?

— Нет. Мало того, мы сейчас сами уйдём отсюда. Там на железной дороге стоит эшелон. Нас ждут. Мы заберём вас и уйдём отсюда.

— Не получится. Вы можете забрать Бенедикта. Забрать Верочку, мою помощницу. И почти всех детей за исключением двоих. Я, майор и двое детей останутся здесь.

— Почему?

— Всё дело в том, что у меня и майора нет иммунитета против вируса. Понимаете?

— Как так? Почему вы тогда до сих пор живы?

— Потому, что я ввела себе и майору антидот. Тот который я успела сделать. Почти все, кто работал над ним погибли. В том числе, похоже и на основной базе.

— Значит ваше лекарство действует? Чего Вам тогда бояться?

— Не совсем действует. Антидот просто замедлил течение болезни. Я получила передышку и продолжала работать над созданием другой, более совершенной сыворотки. Успела её изготовить и ввела себе, как и майору. Я применила методику, которую применили при создании изначального лекарства от ВИЧ инфекции. То есть работаю с суперпаразитами. Сколько так будет продолжаться, я не знаю. Скорее всего, я проиграю эту гонку. Либо умру, либо…

— Что? — Смотрел на неё внимательно.

— Либо превращусь не понятно во что. В нечто. Во мне и в майоре уже начались изменения на генетическом уровне. Просто это сейчас пока не заметно. Я испытала уже четвёртую сыворотку.

— Ничего себе. — Услышали мы восклицание Артёма. Я оглянулся. Он смотрел на Лидию Захаровну. — Вы сами над собой опыты проводите?

— У меня нет выбора. Каждый раз, новый препарат тормозит генетические изменения, но не останавливает. А потом изменения начинают убыстрятся. И я ввожу новую сыворотку. И я не знаю конечный результат.

— Ладно. Вы сказали, что двое детей так же не могут пойти с нами. Почему?

— Всё дело в том, что с самого начала, когда новое лекарство показало свою тёмную сторону, было замечено, что не все погибают, как я уже сказала, так как имеют иммунитет против этого вируса. Но появились и такие, которых вирус начал изменять. Пример, опять же мантикора. Мы выявили людей, предрасположенных к мутации. И стали их изучать. Их свозили сюда на «Объект № 2».

— И сколько вы сюда свезли их? — Я почувствовал, как волосы зашевелились у меня на голове.

— Порядка трёх десятков. Ещё пара десятков была на «Объекте № 1»

— Твою мать то! — Выдохнул Николай. — Марк, надо рвать отсюда когти.

Я же продолжал смотреть на женщину. Потом спросил:

— И в какой-то момент что-то пошло не так?

— Да. Часть сумела вырваться, когда они полностью обратились. Кого-то мы заперли в комнатах. Что с ними, я не знаю. Они, почти во всех помещениях вывели из строя видеокамеры.

— Но часть сумела вырваться на свободу?

— Да. В том числе и два особых экземпляра.

— Супермутанты? Мужик и женщина?

— Да. И первой на свободу вырвалась именно она. Девочка. Потом освободила его. И часть остальных. Я же говорю, они учатся. Знаю, что на «Объекте №1» был ещё один мужчина, такой же большой мутант. Но у меня нет связи с основной базой. Я уже говорила это. Так вот, эти двое детей, находятся здесь под наблюдением. Я ввожу им препараты, которые замедляют мутацию.

— А остальные дети?

— Остальные, это те, кто имеет иммунитет. Поэтому их вы заберите. Я отдам Вам, Марк всю информацию, которую мы собрали и получили в результате исследований. Возможно, кто-то на её основе продолжит работу и найдёт противоядие. А заодно сумеет до конца понять механизм того, что происходит. Скажите Марк, а у Вас есть видео вашей девочки?

— Есть. — Я вытащил сотовый телефон. Конечно, я не мог позвонить по нему куда-нибудь, но использовал его в качестве видеокамеры. Меня Софья попросила вести видеосъемку Люси. Как она себя ведёт в различных ситуациях. Как реагирует на то или иное, что происходит вокруг. Мы вместе с Ольгой это делали. У неё, в отличии от меня была небольшая видеокамера. Куда она снимала Люсю, потом перекидывала всё отснятое в компьютер Софьи. Я тоже делал тоже самое. Сейчас у меня имелись видеозаписи Люси, которые я не успел ещё передать Софье и почистить после этого память телефона. Я включил его и вывел видео на экран. Лидия Захаровна заворожённо смотрела на Люсю. — Если хотите я могу вам скопировать видео на ваш компьютер.

— Конечно. Мне бы ещё её биоматериал получить.

— На моей одежде её кровь. Это всё, что я могу Вам предоставить.

— Спасибо, мне этого будет достаточно.

Я снял бронежилет, потом куртку. Отдал её Лидии Захаровне. Предварительно, конечно, вытащив всё из карманов. Потом на майку надел бронежилет. Видео скопировал на один из компьютеров лаборатории.

— Выводите детей, мы их забираем. Бенедикт, стрелять умеешь? — Спросил его.

— Если честно, то нет. Я пацифист.

— Я тоже пацифист. И вообще у нас в эшелоне одни сплошные пацифисты. Так что стрелять тебе придётся научиться. Это и есть главное отличие настоящего пацифиста от не пацифиста. Поверь.

— Вы изволите шутить, Марк? — Неуверенно сказал Беня. Но я сохранял серьёзное выражение лица.

— Ни в коем случае. — Повернулся к Артёму. — Скажи ты пацифист?

— Конечно. Я вообще с самого рождения жуткий пацифист.

— Коля, а ты пацифист?

— Самый настоящий. У меня в детстве даже пара хомяков жила и канарейка.

Я посмотрел опять на Бенедикта.

— Ну вот видишь. Все мы пацифисты. Так что держи автомат. Коля отдай ему тот, который взяли на платформе.

Вера, помощница Лидии Захаровны привела девять детей. Шесть девочек и троих мальчиков. Дети смотрели на нас испуганно.

— Дети, не бойтесь. Это дядя Марк. Он пришёл спасти вас и вывезти из бункера. Дальше поедете на поезде. Я всё верно сказала, Марк? — Спросила меня Лидия Захаровна.

— Совершенно верно. У нас есть