посреди комнаты, и смотрел на вошедших серебряными глазами. Как нельзя больше похожий на змея, он сиял серебряной чешуей, и тело его, казалось, извивается, хотя он не шевелился и даже не попытался встать, приветствуя гостей.
— Я тебя заждался, — сказал он, обращаясь с Генри и делая вид, что Элли рядом с ним нет.
— Надеюсь, у тебя серьезное дело, ради которого ты выдернул меня из Лондона и заставил снова проделать весь этот путь?
Генри смотрел на Нука без всякого страха. Теперь он знал, как с ним бороться. И знал, что змей не имеет никакой власти над ним. Все его иллюзии, вранье и пустые угрозы действовали только на неокрепшие умы, верящие в его силу и магию.
— Пришло время мне собираться в путь, — сказал Нук.
Генри поднял брови.
— В путь?
Нук легко поднялся на ноги и подошел к Генри, сияя чешуей.
— Элли, — он наконец заметил ее и усмехнулся, разглядывая ее тонкую фигурку, — иди поприветствуй сестру. Больше ты ее уже не увидишь.
Элли перевела глаза на Генри, и тот едва заметно кивнул. Она бросилась к двери, где ее ждала Анджела, и исчезла, оставив Генри с Нуком наедине.
— Я тут уже больше двух тысяч лет, — сказал Нук, — и мне хватит. Я устал. Раньше миссия казалась интересной. Нести цивилизацию, свет, умения, обучить дикарей и сделать из них умных, богатых людей, — он отвернулся, засияв и как-то сгорбившись, — но у меня не вышло. Одно время казалось, что все идет хорошо, но потом все рухнуло, желания людей стали снова мелочны, и ты видишь, в какое запустение все пришло. Отец Элли позволил мне войти в ее сознание, как чистого и светлого существа. Он боялся, что девочку в Африке убьют, и не позволял мне привезти ее к себе, чтобы воспитать прямо здесь. Мне приходилось защищать и оберегать ее на расстоянии. А потом… я увидел тебя и Анджелу. Увидел ее глазами. И я не ошибся в вас.
— Зачем мы тебе? — нахмурился Генри.
Нук усмехнулся, оборачиваясь к нему.
— Элли мне не нужна. Нужен только ты.
— Зачем?
Он вздохнул.
— Я ухожу. Ухожу в чертоги, где больше нет желаний. Где можно наслаждаться имея немногое и никуда не стремиться, не испытывать жажды свершений… — он помолчал, — я очень стар, Генри. Раньше я искал женщин, чтобы переродиться, теперь же более не хочу новое тело. Меня устраивает мое. Устраивает то, что ты видишь. Скоро оно начнет стареть, и мне нужно решиться на переход. Чтобы в чертоги войти молодым, и остаться там молодым навсегда.
Генри молчал, пытаясь осмыслить услышанное.
— Чего же ты хочешь от меня? — наконец сказал он.
— Ты останешься за меня, — отозвался Нук.
— Что? — Генри отступил на шаг.
— Да, — Нук усмехнулся, — ты останешься за меня. Получишь мои возможности. Твоя очередь, Генри, вкусить все прелести быть богом.
Было очень тихо. Так, что Генри слышал учащенное биение своего сердца. Он смотрел на Нука, будто впервые увидел его, и наконец-то ощутил перед ним привычный страх.
Нук тут же поднял голову, сверкая глазами.
— Я… — Генри отступил, понимая, что сбежать не удастся, — я не могу! Как я…
Нук как будто расслабился, почувствовав, что сумел заставить соперника нервничать. Он стал более уверен в себе, и серебряные глаза зажглись светом. Пещера вдруг преобразилась, вспыхнув огнями по стенам, а пол оказался устлан алым ковром. Стены, покрытые хрусталем, сверкали так, что слепило глаза.
— Ты не можешь отказаться, — сказал Нук, делая шаг вперед и заставляя Генри отступить, — ты поклялся жизнью Элли! И только ради тебя я позволю ей остаться с тобой. Мне, заметь, не была доступна такая роскошь, иметь близкого рядом. Все люди смертны. А я — нет, — он помолчал, весь преобразившись и набрав мощи, будто смятение Генри заставило его возродиться к жизни, — ты станешь мной. Не богом, конечно, но наши все давно ушли, оставив за себя смотрящих. Победив дракона, святой остается в городе, Генри, — Нук весело рассмеялся, — и сам становится драконом.
…
— Мне сначала было очень страшно, — говорила Анджела своей сестре, возлежа широком диване со множеством подушечек, занимавшем почти всю комнату с высоким сводчатым потолком, — но я не могла допустить, чтобы ты погибла. Я… я до этого видела Нука во сне, и поняла, что обязана отпустить свои чувства, не бояться их. Нук нуждался только в сильных эмоциях. В любви. И я дала ему свою любовь.
— Но ты все время с ним… — Элли взяла орешек с подноса и поднесла к губам, — ты не боишься его?
Анджела рассмеялась.
— Нет, конечно. Он очень добрый на самом деле. И ради того, чтобы получить любовь, эти все эмоции, в которых он так нуждается, он готов на все. Сначала, когда вы ушли, мне и правда было страшно. Я знала, что он отпустит вас, только если я останусь с ним, и не могла поступить иначе… Но теперь я никогда не покину его.
Ветер развевал занавески. Волосы Анджелы, будто золотые тонкие струны, чуть звенели на легком ветру. Элли смотрела на нее и не узнавала. Где та девочка, что когда-то мечтала увидеть жирафов и боялась переходить качающийся мост? Перед ней была совсем другая Анджела. Смелая, уверенная в себе, невероятно красивая.
— Я благодарна тебе, Энджи, — прошептала она, сжимая ее руку, — я так благодарна тебе!
— А я тебе, — Анджела улыбнулась, — я рада, что ты втянула меня во всю эту историю, иначе бы я никогда не встретила Нука… Я бы осталась в мире иллюзий, где все друг другу врут. Возможно, я бы даже вышла замуж за Генри, чтобы сделать несчастными нас двоих.
Элли вздрогнула при имени Генри.
Поднявшись, Анджела прошла танцующей походкой к столику и взяла с него серебряную монетку.
— Когда-то я так сильно хотела иметь сестру, что уговорила мать подать тебе монетку, — сказала она, улыбаясь, — и за это ты сделала меня самой счастливой женщиной на свете, подарив мне моего серебряного Змея.
— А ты сделал счастливой меня, — прошептала Элли, вытирая с глаз навернувшиеся слезы, — подарив мне возможность стать женой Генри.
…
— Нук?
— Да, Анджела…
— Мы уже никогда не вернемся?
