Правда, император следил за ходом военных дел из Едессы, но нельзя не видеть, что Босра, Дамаск и другие города оборонялись лишь своими силами или теми незначительными гарнизонами, какие в них содержались, и что главный вождь византийской армии, брат царя Феодор, после нанесенного ему поражения при Ярмуке не принимал более участия в войне с арабами. Следует еще заметить, что арабы оказались весьма снисходительны к христианскому населению завоеванных городов; так, в Дамаске они оставили за духовенством несколько христианских церквей, ограничившись небольшим налогом на жителей в пользу мусульманских благотворительных учреждений. Судьба Сирии и Палестины казалась решенной бесповоротно; император Ираклий, удаляясь с Востока в свою столицу, озаботился тем, чтобы главная святыня Иерусалима, Животворящее древо креста Господня, не попалась в руки мусульман, и перенес его в Константинополь.
Успехам арабов в Сирии и Палестине после падения Дамаска не было никаких преград. Вскоре были завоеваны Гомс, древняя Эмеса, Баальбек, или древний Илиополь; очередь доходила до Иерусалима. Прежде чем приступить к военным действиям, арабы вступали в переговоры с городскими управлениями, предлагая им обсудить нижеследующую формулу, образец которой сохранился по случаю переговоров с Газой: «Наш повелитель приказал начать с вами войну, если вы не согласитесь принять нашего закона. Присоединяйтесь к нам, будьте нам братьями, и мы не сделаем вам зла. Если не захотите этого, платите нам дань, а мы будем защищать вас от тех, кто будет вредить вам. Если же и на это не согласны, то знайте, что мы будем вести с вами войну до тех пор, пока не исполнится воля Божия». Арабы сдерживали обещание и давали весьма щедрые милости тем городам, которые сдавались им без сопротивления. И любопытно отметить, что в Месопотамии на почве персидской державы арабы не имели таких легких побед, как в областях Византийской империи. С другой стороны, не бывало случая, по крайней мере, в первые годы арабских завоеваний, чтобы персы, перешедши под власть арабов, непосредственно обращались в мусульманство, между тем как во владениях византийского императора эти случаи были не редки. «В религиозном отношении, — говорит по этому случаю Вейль, — христиане, переходя под власть мусульман, только выигрывали в свободе, ибо магометане не вмешивались в их духовные дела, а что касается политической стороны, то верные раз данному слову калифы довольствовались очень умеренной данью, вследствие чего мусульманское господство было гораздо мягче, чем власть императора, который в истинном смысле слова высасывал кровь из отдаленных провинций. Это обстоятельство объясняет ту баснословную легкость, с какой завоеван был мусульманами Египет» [177].
Возвращаемся к победоносному шествию по Сирии. За подчинением Дамаска в 636 г. последовала сдача других городов Сирии. Главное начальство над арабскими войсками имел Абу-Убейда, который из Гомса шел на север Сирии и взял Антиохию и Алеппо. В то же время другие арабские отряды имели задачей подчинение Палестины и занимали приморские города от Лаодикеи до Газы. Несколько более затруднений доставила осада Кесарии и Иерусалима в 638 г. Иерусалим и по своему укрепленному положению, и по своему исключительному значению в христианском мире составлял предмет особенного внимания со стороны арабов и потому, что как место Гроба Господня он имеет священное значение и для мусульман. Но жители города с успехом выдерживали осаду, пока голод не заставил их вступить в переговоры. Главная роль здесь принадлежала патриарху Софронию, который известен своей борьбой против монофелитства.
Сдача города последовала на весьма выгодных условиях для христиан, но понять подробности весьма не легко, т. к. известный акт, излагающий привилегии, предоставленные Омаром Иерусалиму, не может считаться подлинным актом Омара. Во всяком случае, не подлежит сомнению то, что сам Омар присутствовал при заключении договора с христианами. Предание говорит, что патриарх Софроний поставил непременным условием сдачи Иерусалима личное присутствие наместника пророка, и что Омар согласился исполнить это желание патриарха Софрония. Простота в обращении и суровый образ жизни произвели сильное впечатление на христиан, когда они увидели, как Омар — повелитель сильного государства — путешествует на верблюде, довольствуясь самым необходимым для удовлетворения своих потребностей: мешок с рисом и финиками и сосуд с водой. Заключив договор, Омар посетил Иерусалим и сделал распоряжение о постройке знаменитой мечети на месте прежнего храма Соломонова.
Теперь, что касается привилегий, которыми и доселе пользуется патриархат и которые в большинстве основываются на грамоте Омара, то вкратце они заключаются в следующем. Христиане сохраняют жизнь и имущества, храмы их неприкосновенны, они пользуются свободой исповедания своей веры, но не препятствуют желающим из их среды переходить в мусульманство. Как подданные калифа они должны платить наложенную на них подать. В сущности это весьма важные привилегии, гарантирующие жизнь и свободу вероисповедания, на основании которых впоследствии христиане могли приобрести себе и некоторые гражданские права.
Почти в то же время, как шли завоевания в Сирии и Палестине, с не меньшим успехом мусульмане распространялись в Месопотамии и Персии. Полузависимое от Персии арабское владение под управлением династии Лахмидов прежде всего должно было испытать на себе подъем арабской силы, причем Персия, только что окончившая войну с Византией, не в состоянии была оказать вассальному государству достаточной поддержки. Еще при Абу-Бекре подчинены были Гира и некоторые другие города и уничтожено полунезависимое существование Лахмидов. При Омаре военные действия в Месопотамии поручены были тому же Абу-Убейде, которого военные подвиги мы отметили при изложении событий в Сирии и Палестине. В 634 г., вскоре после победы над греками при Ярмуке, мусульмане потерпели от персов поражение в Месопотамии в битве, называемой «битва у моста». Персы не сумели воспользоваться этим обстоятельством вследствие кровавых переворотов и придворных интриг, которые надолго отвлекли внимание их от государственных задач. Наконец власть получил Иездегерд, случайно спасшийся от общей гибели царского дома Сасанидов, которому удалось вновь собрать значительное войско для отражения арабов.
Омар назначил в персидский поход заслуженного и авторитетного вождя, бывшего в родстве с Магометом, Саада ибн Аби-Ваккаса, который явился на персидскую границу с 30-тысячным войском. Произошла большая битва при Кадесии в 636 г., которая окончилась полным поражением персов и вследствие которой арабы сделались обладателями Месопотамии. Эта битва имеет громадное значение в истории мусульманства, и арабская поэзия разукрасила сражение у Кадесии разнообразными вымыслами. Для укрепления за собой важной в военном и торговом отношении области, имевшей ключ к Персидскому заливу и передававшей в руки завоевателей один из торговых путей в Индию, арабы построили недалеко от слияния рек Тигра и Евфрата крепость, из которой вырос богатый и торговый город Босра, владевший морскими судами и командовавший Персидским заливом.
Следствия утверждения арабов в Месопотамии были громадного значения. Для персов оставалось мало надежды спасти провинции, лежавшие на восток от Тигра со столицей Мадаин (Ктесифон), куда теперь направились замыслы арабских вождей. Хотя Иездегерд держался некоторое время в своей столице, но, когда арабское войско за Евфратом доведено было до 60 тыс. и когда персидские города стали сдаваться арабам без большого сопротивления, Иездегерд принужден был оставить Мадаин и ночью, забрав небольшую часть сокровищ, ушел в провинцию Мидию и заперся в крепости Гольван на большой торговой дороге, ведущей в Багдад. Мусульманский вождь, вступив в огромный и богатый город, почти покинутый своими жителями, припомнил слова Корана, относящиеся к египтянам, утонувшим в Черном море: «Как много садов покинули они и ручьев и нив, как много чудных и восхитительных мест, которыми наслаждались».
Приказав снести все оставленные сокровища в Белый дворец, Аби-Ваккас отделил пятую часть в казну на церковные и благотворительные учреждения, а остальное разделил между воинами. Добыча оказалась так велика и такой цены, что на долю каждого простого воина, принимавшего участие в войне, досталось около 3 тыс. рублей. Из сокровищ, найденных в Ктесифоне, особенно поразили победителей золотой конь, серебряный верблюд с золотым верблюжонком и в особенности драгоценный ковер, украшенный дорогими камнями и представлявший рисунок из цветов, фруктов и деревьев. Арабы так мало понимали в то время значение произведений искусства, что разрезали удивительный ковер на куски и разделили его между начальными людьми [178]. Взятием Мадаина нанесен был окончательный удар Персидскому царству; на всем пространстве от Ниневии до Сузы арабам не было оказано значительного сопротивления, так что Персия с 637 г. могла считаться арабской провинцией. На развалинах Ктесифона основан был арабами город Куфа, сделавшийся административным центром мусульманской провинции.
