Не сдержавшись, я пристукнул по столу ладонью.
Леший недовольно нахмурился.
Настя обняла его за плечи.
— Не спорил бы ты с князем, Шатило!
Во-во! Какого хрена с князем спорить?!
— Не хочу я в город! — упёрся леший. — Сроду не бывал, и делать мне там нечего!
Я почесал в затылке и вытащил из кармана зеркальце. Ладно, будем действовать хитростью.
— Соловей! Здорово! Чем занят?
В стекле появилось отражение бывшего разбойника.
— Здорово, Немой! А я как раз в княжеской палате репетирую! Хочу концерт устроить к возвращению князя с битвы.
— Хорошее дело, нужное! Ты только не воруй там ничего.
— Надо оно мне! — обиделся Соловей.
— Как бояре, не обижают?
— Да куда им! — рассмеялся Соловей и залихватски свистнул. Я увидел, как с потолка княжеского терема сыплется мелкая труха.
— Терем не развали, композитор! Погоди, не отключайся! Сбацай что-нибудь лирическое, только негромко!
Я протянул зеркальце Насте.
— Хочешь княжий терем поглядеть?
Глава 31: Мохнатый провидец
Через полчаса леший безропотно собрал котомку и закинул её на плечо. Отказать Настеньке в посещении Соловьиного концерта он не смог.
Всё-таки, я — дипломат, бля!
— Куда идти? — хмуро спросил меня Шатило.
Вот ведь — выбрали имечко родители!
— Помнишь ручей, у которого ты меня ждал? — спросил я. — Нам надо туда, где его пересекает дорога из Старгорода в Чистые Мхи.
Я поглядел на небо.
— И побыстрее. На закате нас будут ждать.
Леший тоже взглянул на небо, которое как раз пересекал гусиный клин.
— Успеем.
Гуси чёрными точками скрылись за верхушками ёлок. Но звонкие гогочущие крики, словно тяжёлые капли дождя, падали с неба на землю.
Бля!
А как мы поедем-то, впятером на трёх конях?
— Погодите, — сказал я. — Коней вызову из Старгорода.
И потащил из кармана зеркальце.
— Не надо, — усмехнулся Шатило. — Настенька на мне верхом поедет. Ей привычно.
Я чуть не заржал, но вовремя прикусил язык.
Ну да! Такой здоровенный волчара не то, что девку — боярина толстопузого сможет уволочь!
— Только коней нам не перепугай! — вслух сказал я. — А то придётся тебе всех в Старгород везти.
Леший основательно залил водой огонь в печи. Подпёр колышком дверь избы. Спустился с крыльца, поклонился дому.
— Ну, идём!
Шагая вдоль русла быстро бегущего ручья, мы подошли к дороге. Успели как раз вовремя. Сырой промозглый вечер медленно превращался в такую же промозглую ночь. Темнеющее небо было плотно укрыто слоистыми облаками, похожими на серое одеяло.
Сытин с Джанибеком выехали из кустов на дорогу. Джанибек вёл в поводу моего коня.
— Привёл? — спросил Сытин.
— А то!
— Бля! А как мы их повезём-то? — огорчился он.
— Спокойно, Михалыч! Всё продумано, — гордо заявил я.
Захохотали все, даже сумрачный леший Шатило. С непривычки он ухал так, что с ёлки сорвалась ворона и, испуганно каркая, полетела прочь.
— Поезжайте вперёд, — сказал леший. — Мы вас догоним.
— Точно?- усомнился я.
— Ещё и перегоним! — ухмыльнулся он.
— Гляди! — пригрозил я. — Я теперь знаю, где ты живёшь!
И мы опять захохотали.
— Встречаемся на рассвете у городских ворот! — сказал Сытин. — Спешить не будем. Волхв наверняка в Чистых Мхах заночует.
Джанибек одобрительно кивнул.
— Не надо спешить. Дорога плохая — побережём коней.
Конь подо мной встревоженно фыркнул.
Я принюхался и уловил горький запах дыма.
— Что за херня?
Над лесом, там, откуда мы пришли, занималось дрожащее зарево.
Настя охнула. Шатило сжал кулаки и побледнел.
— Нашли нашу поляну, сволочи! Дом жгут!
— Ты же говорил, что не найдут, — растерянно спросил я.
Леший зло сплюнул на дорогу.
— Если бы я там был — не нашли бы. Без хозяев дом лишается силы.
Стиснув зубы, он смотрел на бледные отсветы огня.
— Ладно! — прошептал леший и поднял длинные руки.
Деревья и кусты по краям дороги зашевелились. Они тянули друг к другу ветки, сплетая их в непроходимую сеть. Высокая сосна жалобно затрещала, вывернула корни из земли и упала поперёк дороги. Её тут же оплели гибкие побеги черёмухи и орешника.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Трава под нашими ногами зашелестела. Я вгляделся и вздрогнул. По спине волной пробежал холод.
Сотни змей, извиваясь и шипя, ползли мимо нас в сторону Чистых Мхов.
— Пусть теперь волхв попробует вырваться! — оскалился леший. Его крупные зубы блеснули в темноте.
— Поехали!
Так мы и сделали. Ехали шагом, чуть ли не руками раздвигая густую тьму перед собой. Ни звёздочки, ни огонька вдали. Кони неведомым чутьём находили дорогу, а мы им не мешали. Дремали, покачиваясь в сёдлах, да ёжились от свежего ночного ветра.
***
На рассвете мы подъехали к городским воротам. Шатило с Настей уже ждали неподалёку, спрятавшись в придорожных кустах.
Я с любопытством поглядел на невысокого жилистого лешего, который не просто всю ночь бежал быстрее лошади, а ещё вёз на себе человека и котомку с припасами.
Лапти его были в пыли, но он даже не запыхался, бля!
Шатило перехватил мой взгляд и криво ухмыльнулся:
— Волк за сутки столько может пробежать — никакая лошадь не угонится. Да я ещё кабана перехватил по дороге.
На воротах, кроме обычной стражи, стояли двое монахов в чёрных рясах.
Позаботился сучий волхв! Предусмотрел!
Я окинул взглядом стену. На ней скучали лучники.
Ситуация была сложная. Хер его знает, кого послушает стража — выскочку-князя без роду и племени, или монахов.
Соваться к другим воротам бессмысленно — наверняка монахи расставлены на всех въездах в город.
Сытин насмешливо поглядел на мою озадаченную физиономию.
— Не горюй, Немой! Выкрутимся!
И вытащил из кармана зеркальце.
— Никита Ильич! Здорово! Давай-ка — бери своих воинов, да организуй нам торжественную встречу у западных ворот! И Степана захвати! Пусть оденется в рабочее, для острастки. Да поскорее — жрать хочу! Сутки одной брусникой пробавлялся. Бля! Да привезу я тебе саламандр! Ну, не до того сейчас, честное слово! Всё, давай! Ждём.
Мы привязали лошадей к берёзе, а сами расселись на траве. Джанибек сосредоточенно жевал травинку. Сытин разлёгся, закинул руки за голову и закрыл глаза.
— Подремлю немного! Во сне меньше жрать хочется.
Леший развязал котомку и вытащил из неё кусок окровавленного мяса, завёрнутого в тряпицу. Сунул мясо мне под нос.
— Будешь, княже?
Я почесал в затылке. А почему нет-то?
Перекидываемся, Немой!
Урча от удовольствия, я вцепился зубами в жилистую кабанятину. Джанибек поглядел на меня и потянулся к мясу с ножом. Я его едва за руку не цапнул!
Дружинник отрезал несколько тонких полосок сырого мяса и принялся с удовольствием жевать.
— У нас в степи дров мало, — объяснил он.
Сытин приоткрыл один глаз и поглядел на нас.
— Живоглоты! — подытожил он и снова улёгся на траву.
Через полчаса у ворот поднялась суматоха. Сквозь кусты мы видели, как забегали стражники, а лучники на стене встали навытяжку. Тяжёлые створки ворот открылись.
— Пора! — решил Сытин. — Шатило!
— Чего? — отозвался леший.
— А давай-ка мы тебя свяжем! — неожиданно сказал Сытин.
— С какого хера? — оторопел Шатило.
— Для маскировки. Вроде как мы тебя поймали, и в тюрьму везём.
Леший недоверчиво поглядел на Сытина, но протянул длинные руки. Сытин ловко перехватил их в запястьях кожаным ремнём.
— Порядок!
Проходя через ворота, мы увидели дивную картину. Никита Ильич выстроил стражников и неторопливо прохаживался вдоль строя, распекая их за разгильдяйство. За ним, отставая на пару шагов, молча ходил палач Степан. На его покатом плече лежал огромный топор с лезвием, наточенным до зеркального блеска.
Стражники испуганно косились на топор и отводили глаза в сторону.
