Правда, скорее всего переводом.
— Наличные предпочтительней.
— Ну, значит, будут наличные. Думаю, вы в курсе, что я всегда держу свое слово и плачу по счетам. Если есть сомнения, тот же Орест вам это подтвердит.
— Ваша репутация известна, — заверил меня Паушши. — И еще одно — не знаю, что у вас за счеты с этим человеком, но убедительно прошу, даже настаиваю — не делайте с ним ничего в моей квартире. Точнее — ничего такого, что потом могло бы создать для меня проблемы.
— Мы постараемся, — пообещал я. — Но если что, то все неприятности будут должным образом компенсированы.
— Хорошо, — выдержав паузу, произнес шаман. — Я оставлю дверь в квартиру открытой. Код подъезда…
В трубке эхом раздался звук дверного звонка.
— Решетка четырнадцать пятьдесят семь, — протараторил Паушши. — Поспешите. Я время потяну, но кто его знает? Вдруг возьмет да уйдет?
Ну да, а с ним полмиллиона, и придется обходиться небольшой компенсацией.
Первым на место прибыл Слава, после чего сразу мне отзвонился.
— К подъезду не подъезжай, не свети машину. Мало ли как ситуация повернется? — посоветовал мне он. — Левее от дома есть небольшая парковка, причем, что чудно, на ней даже места есть. Сейчас фотку пришлю.
Судя по ней, обитал карельский шаман в местах старой застройки, до которых еще не добралась реновация. Это плохо, в таких хватает бабушек, которые спят мало, а в окна смотрят часто и могут углядеть то, что не следовало бы. Случались прецеденты.
— Привет, — протянул мне руку Баженов, опирающийся спиной на дверцу потрепанного «Санта-фэ», рядом с которым я припарковался. — Ну чего, клиент еще там?
— Думаю, да, — кивнул я. — Уйди он, так шаман мне позвонил бы.
— В том случае, если бы смог, — уточнил напарник. — Аркаша запросто может его устранить. И дело даже не в деньгах, просто он ему живой зачем? Если только тот догадается наплести небылиц о том, что снадобье надо в три-четыре приема употреблять, причем всякий раз с пылу с жару.
Блин. А я даже про это не подумал как-то.
— Пошли уже, — поторопил меня Слава. — Если он прямо из-под нашего носа улизнет, то сильно обидно будет.
Дом действительно оказался из старых, пошарпанная бело-серая девятиэтажка. Вот только в пятый подъезд, тот, который был нужен, зайти не получилось. Вернее — нам не дали этого сделать.
Глава 11
— Вот так-так, — раздался откровенно глумливый голос, а после мы увидели и его обладателя — темную тень, отлепившуюся от подъездной двери. — Как там говорится? Нечаянная радость. Думали, только денег заработаем за то, что этот подъезд посторожим, а тут — нате вам, бонус. Да какой приятный — Максим Чарушин собственной персоной. Живой и теплый.
Говорившего поддержали смехом еще несколько человек, один из другим выныривающие из темноты под тусклый свет фонарей. Хотя каких, ко всем чертям, человек? Вурдалаков, эту нежить ни с кем другим не спутаешь.
— А ведь слух прошел, что ты сдох, — продолжил их главный, тот, что прежде подпирал собой подъездную дверь. Лица я разглядеть не мог, но голос показался знакомым. — Но Самвел данный факт отрицал, прямо с пеной у рта доказывая всем, что это неправда. Он, знаешь ли, в некоторых вопросах романтик, всегда верит в лучшее. А что может быть прекраснее, чем медленно и с удовольствием по капле сцеживать жизнь из своего врага?
— Поймал мыша — души не спеша, — дополнил его слова девичий голос, причем говорила его обладательница с изрядным таким кавказским акцентом.
— Верно, Ануш, — одобрил комментарий старший. — Молодец, что изучаешь культуру страны, в которой обитаешь, так ассимилироваться проще. А мы тут ведь надолго собираемся осесть. Может, даже навсегда.
Все, вспомнил я его. Обладатель этого голоса присутствовал в кабинете Самвела тогда, когда я свои претензии снимал, безбожно при этом ерничая.
— Это ты сильно размахнулся, — невозмутимо произнес Баженов. — Прямо как Давид Сасунский какой-то, прости меня, Господи, грешного. Гляди куртку не порви под мышкой.
— Поживем — увидим, — сделал несколько шагов вперед вурдалак, и я наконец увидел его лицо, убедившись, что оказался прав. — С маленькой такой поправкой — мы поживем. Тебе подобное обещать не стану, поскольку не люблю врать. Ведь ты, русский, уже почти мертв.
— Предлагаю один раз — добром сваливайте с нашей дороги, — не обращая внимания на услышанное, невозмутимо изрек Баженов. — Тогда еще какое-то время сможете ночное небо коптить.
— Ты дурак? Не понял, с кем дело имеешь? — удивился старший, развел руки в стороны, а после продемонстрировал свои белые длинные клыки, выдвинувшиеся из десен. — Чарушин, объясни своему приятелю, кто именно у него жизнь заберет.
— Не надо мне ничего объяснять, — хмыкнул Слава. — Я что, вурдалаков не видал? Хотя нет, кое-что мне непонятно — вы какого тут вообще забыли? Для чего подъезд сторожите? Вернее — от кого?
— Какая любопытная еда. — Кровосос подал знак, после чего шестеро его сородичей, не особо скрываясь, начали брать нас в «клещи». — С другой стороны, последнее желание свято, чего бы и не ответить? Впрочем — нет. Я голоден, разговора не случится.
Вот как чуял, что надо, надо добраться до Петюни, дабы забрать пули из небесного железа. Они ведь не только Голема, но и вурдалаков тоже наповал должны разить. Прямо скажем: если это правда (а не верить деду Геннадию у меня причин нет), то очень бы они мне сейчас пригодились.
К атаке я был готов, потому лихо увернулся от клыков довольно шустрой Ануш, всадил пулю в голову второго противника, а после вогнал нож в шею третьего, отчего тот злобно зашипел.
— Чарушина не пить! — заорал старший. — Он не ваш!
— Верно, — донесся до меня по-прежнему спокойный голос Баженова. — Он сам по себе. Ну, куда побежал, куда? Сюда иди!
— Убейте его! — еще недавно надменный голос помощника Самвела сорвался чуть ли не на визг. — Чего ждете? Оставьте Чарушина, говорю!
— Макс, девку не потроши, она нам пригодится! — подал голос и Слава. — Просто держи и не пущщай!
Очень своевременно, чего скрывать. Еще мгновение, и свалила бы Ануш в темноту, плюнув и на приказ своего лидера, и
