На древнего перса походил и старик с тонкими чертами лица, прямым носом и седоватой бородой, подозрительно наблюдавший за ними из распахнутой двери. Казалось, внимательнее всего он разглядывает Ахуру, вернее, пытается разглядеть, потому что Фафхрд почти целиком заслонял девушку своим мощным телом.
– Привет тебе, отец, – окликнул старца Мышелов. – Приятный денек мы выбрали, чтобы проехать через твои тучные земли, не правда ли?
– Приятный, – нехотя согласился тот на старинном диалекте, – хотя здесь мало кто проезжает.
– Хорошо все-таки жить вдали от мерзких вонючих городов, – любезно вмешался в беседу Фафхрд. – Ты случаем не знаешь, что это там впереди за гора, отец? Есть ли мимо нее удобный путь, ведущий на север?
При слове «гора» старик съежился, но ничего не ответил.
– Мы едем не той тропой? – быстро спросил Мышелов. – Или в этой туманной горе скрыто что-то дурное?
Старик поднял плечи, да так и не опустив их, снова взглянул на путников. На его лице дружелюбие боролось со страхом – и победило, так как он наклонился вперед и затараторил:
– Предупреждаю вас, дети мои, не вздумайте ехать дальше. Что значит сталь ваших мечей, резвость ваших лошадей перед…. Но имейте в виду, – он заговорил громче, – я никого ни в чем не обвиняю. – Он проворно оглянулся по сторонам. – Жаловаться мне не на что. Гора для меня – великое благо. Мои отцы вернулись сюда, потому что эту землю избегают и злодеи, и честные люди. Налогов я за нее не плачу – по крайней мере деньгами. И ни в чем не сомневаюсь.
– Ладно, отец, я думаю, дальше мы не поедем, – вздохнул лукавый Мышелов. – Мы ведь просто досужие бездельники, рыскающие по беду свету. И порой нам удается набрести на какую-нибудь необычную историю. Да, кстати: мы ребята щедрые, а ты можешь нам помочь. – Он побренчал монетами в кошеле. – Мы слышали сказку о демоне, живущем здесь, о юном демоне, бледном и чернобородом, одетом в серебряное и черное.
Пока Мышелов говорил, старик начал пятиться и в конце концов нырнул в дом и захлопнул за собой дверь, однако путники успели заметить, что при этом кто-то тянул его за рукав. За дверью послышался сердитый девичий голос.
Дверь снова распахнулась, послышался голос старика:
– ….навлекут на всех нас.
Из дома выбежала девочка лет пятнадцати. Лицо ее раскраснелось, в глазах светились тревога и испуг.
– Поворачивайте назад! – на бегу прокричала она. – Только злые ходят на гору – злые или обреченные. А в тумане скрывается огромный ужасный замок. И живут там могущественные одинокие демоны. И один из них….
Она схватилась за стремя Фафхрда. Но не успели ее пальцы сжаться как следует, как она взглянула на Ахуру, и на ее лице появилось выражение адского ужаса. С криком: «Он! Чернобородый!» – она рухнула на землю.
Хлопнула дверь, послышался стук задвигаемого засова.
Путники спешились. Ахура поспешно наклонилась над девочкой и через несколько мгновений знаком показала, что та лишь потеряла сознание. Фафхрд подошел к запертой двери, но никакие стуки, просьбы и угрозы не заставили хозяев открыть ее. В результате Северянину пришлось ее вышибить. Внутри он узрел старика, забившегося в темный угол, женщину, которая пыталась спрятать младенца в ворохе соломы, древнюю старуху, сидящую на табурете (явно слепую, но тоже с испугом в глазах), и юношу с топором в трясущихся руках. Фамильное сходство всех обитателей домика было очевидно.
Фафхрд уклонился от слабенького удара и ласково отобрал у юноши топор.
Мышелов и Ахура внесли девушку внутрь. При виде Ахуры все семейство съежилось от ужаса.
Они уложили девочку на солому, и Ахура, сбегав за водой, принялась смачивать ей лоб.
Между тем Мышелов, играя на ужасе семейства и взяв на себя роль демона с горы, заставил их отвечать на вопросы. Прежде всего он спросил о каменном городе. Там древние поклонялись дьяволу, сказали крестьяне, этого места следует избегать. Да, они видели черный монолит Аримана, но лишь издалека. Нет, Ариману они не поклоняются – видите алтарь с огнем, который они соорудили его противнику Ормузду? Они страшатся Аримана, а камни в дьявольском городе живут своей жизнью.
Затем Мышелов поинтересовался относительно туманной горы, но тут получить вразумительный ответ оказалось труднее. Вершина горы всегда покрыта облаком, уверяло семейство. Хотя однажды на закате, признался юноша, ему показалось, что он различил неестественно наклоненные зеленые башни и витые минареты. Но там, наверху, таится опасность, страшная опасность. Что за опасность? Этого он не знает.
Мышелов повернулся к старику и хрипло проговорил:
– Ты упомянул, что мой брат-демон не берет с тебя денег за эту землю. Чем же вы расплачиваетесь?
– Жизнями, – прошептал старик, в страхе закатывал глаза.
– Жизнями, вот как? И по сколько? И когда и как они за ними приходят?
– Они не приходят. Мы идем сами. Раз в десять лет, а может в пять, ночью на горе загорается желто-зеленый свет, и мы начинаем ощущать могучий зов. Порою после такой ночи один из нас исчезает – как правило, тот, кто находился далеко от дома, когда загорелся зеленый свет. Когда ты дома вместе с другими, зову сопротивляться легче. Я видел свет только один раз и то стоя в дверях дома; за моей спиной горел очаг, и меня крепко держали. Мой брат ушел, когда я был еще маленький. А потом свет не загорался очень много лет, и я уже начал было думать, что это детская сказка или мираж.
– Но семь лет назад, – дрожащим голосом продолжал старик, не сводя глаз с Мышелова, – однажды днем на двух тощих и измученных клячах прискакали молодой человек и старик, вернее, фантомы молодого человека и старика, потому что я, глядя в щелку двери и дрожа, сразу понял: вернулись хозяева замка Туманной Мглы. Старик был лыс, как стервятник, и безбород. У молодого человека только начинала пробиваться черная шелковистая бородка. Он был одет в черное и серебряное и очень бледен. Лицом он был похож…. – Старик испуганно покосился на Ахуру. – В седле он сидел, как будто кол проглотил, его костлявое тело раскачивалось из стороны в сторону. Он был похож на мертвеца.
Они поскакали к горе, глядя прямо вперед. Но с тех пор желто-зеленый свет загорался на вершине почти каждую ночь и многие наши животные вняли страшному зову – и дикие тоже, судя по тому, как мало их осталось. Мы были осторожны, старались не отходить далеко от дома. А три года назад ушел мой старший сын. Охотясь, он забрел слишком далеко и не успел вернуться засветло.
Мы много раз видели чернобородого молодого человека, обычно издали: он либо шел где-то у самого горизонта, либо стоял, склонив голову, на какой-нибудь скале. Хотя однажды моя дочь стирала в ручье и, подняв взгляд от белья, увидела сквозь камыши его мертвые глаза. А в другой раз мой старший сын загнал в заросли раненого снежного леопарда и увидел, как чернобородый разговаривал со стариком. А еще раз, тогда была пора жатвы, я встал очень рано и увидел, что он сидит у колодца и смотрит на нашу дверь, хотя меня он тогда не заметил. Старика мы видели тоже, только не так часто. А последние два года мы их и вовсе не встречали, пока…. – Он снова беспомощно покосился на Ахуру.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
