углубилась в размышления.
— Юля, давай пока оставим эту тему! Очень уж она неоднозначна. В конце концов, ты лучше подумай — мы в многомиллионном городе. Крайне маловероятно, чтобы он смог тебя отыскать! Это как найти иголку в стоге сена. Вероятность настолько мала, что сводится к нулю. Поэтому, солнышко, не нужно впадать в отчаяние и пугаться каждого шороха. Так ты себя лишь до невроза доведешь, а там и до панических атак рукой подать. А вот они, моя дорогая, редкостная дрянь. Приходят быстро, а чтобы избавиться от них требуется ох как немало времени, годами могут длиться.
Она понизила голос и доверительным тоном произнесла:
— Послушай дружеского совета: купи новую сим-карту и забудь про этого Александра. Да и вообще, скажу по-простому: читать сообщения, отправленные психически больным человеком — пустая трата времени, только нервы трепать. Живи, как и жила. Езди на занятия, получай новую специальность, со мной по выходным гуляй… А через пять недель ты вернёшься в родной город и забудешь все, как страшный сон. Поняла?.. Да и преследователь твой к тому времени наверняка найдет уже новый объект для своих болезненных фантазий. А про тебя, детка, даже и не вспомнит… Ну что, договорились?
От спокойного тона и рассудительности опытного психиатра Юле сразу стало намного легче.
Кому доверять как не ей? Она психически больных людей каждый божий день встречает в своей практике.
— Хорошо, так я и сделаю, — пообещала Петрова и впервые за целый день по-настоящему радостно улыбнулась.
Однако включать телефон Юля так и не стала, решив, что это легко подождёт и до завтра.
«Утро вечера мудренее», — нашла молодая женщина лазейку для оправдания собственной нерешительности.
И тут же удивилась самой себе: ведь трусихой она не слыла никогда.
Глава 21
Идти сегодня на суточную смену Колкин не захотел.
За последний год такое с ним случалось не раз. То это было жесточайшее похмелье после нескольких дней загула, то — физическая слабость и недомогание после отмены психостимуляторов. А бывало, что причиной становилась полнейшая апатия к жизни, особенно в те периоды, когда он находился на краю очередной депрессии.
Обычно это была самая жуткая полоса в его жизни, когда приходилось, переступив через самого себя, обращаться за медицинской помощью и ложиться в психиатрический стационар.
Именно по этой причине в свое время он и отказался устраиваться на работу в крематорий. Согласитесь, кто станет держать сотрудника, который треть времени в году находится на лечении?
Сколько бы батя тогда не старался его уговорить, но стать кочегаром-истопником или ночным сторожем Александр так и не решился. Однако, видя, как отец упрямо держится за свою работу и сколько денег порой приносит домой, пристроиться в подобном месте, но без строгих обязательств, он все-таки захотел.
Колкин-старший на решение сына отреагировал быстро. И едва Сашка уволился из ремонтников подвижного состава, переговорив с «нужными людьми» и поручившись перед ними за сына, он пристроил его в одну из частных ритуальных служб города, что сотрудничала с городскими крематориями.
И стал с этого момента будущий убийца-садист официально числиться санитаром некоего общества с ограниченной ответственностью, предоставляющего широкий спектр ритуальных услуг населению Москвы.
Работка была, конечно, так себе, на большого любителя, но зато сутки через трое. А учитывая его образ жизни и специфику болезни, подходила по всем параметрам.
В ООО было пять бригад и пять автомобилей для траурного кортежа, не считая «труповозки». В той бригаде, где трудился Колкин, помимо него было еще трое санитаров. Причем все они попали на работу, пройдя через жерло весьма специфического «отбора», о чем каждый предпочитал не распространяться. Проще говоря: все в бригаде были повязаны круговой порукой.
Вот по этой причине, даже если кто-то их них в силу жизненных обстоятельств и отсутствовал на работе, вся нагрузка автоматически перераспределялась на остальных членов бригады.
Правда, никто на это особо не жаловался. Мазанные общими темными делишками, санитары похоронки всегда без лишних слов покрывали огрехи друг друга. К тому же деньги там «крутились» порой немалые.
Действительно, кто в своем уме станет терять такую работенку? Увольте, дураков среди них не было.
Так рассуждал и Колкин. Да и как иначе? Если бы вы где-нибудь в Москве случайно встретили такого вот «санитара», то ни за что бы ни догадались о его истинном роде деятельности.
Вне рабочего времени это были дорого, модно и кичливо одетые молодые люди, производящие впечатление уж никак не меньше менеджера среднего звена какой-нибудь крупной западной компании.
* * *
— Алло, Серый, привет! Я сегодня не ходок на сутки. Вы там с ребятами за меня чуток поднапрягитесь, а я уж потом все отработаю. Окей?
Колкин сделал глоток коньяка из стеклянного бокала. Голова у него просто раскалывалась. Вчера на радостях после встречи в метро с «рыжей сучкой», он решил «оттянуться и расслабиться», а заодно и оплатить по тарифу должок Спруту за добытую ранее информацию. Но в итоге так увлекся, что прикатил домой лишь под утро. А на смену нужно было явиться к восьми.
— Да ладно, ты гонишь… — на этот раз Колкин выглядел озадаченным. — Как ты говоришь его фамилия? Седов?.. И чего он хотел от нашей конторы? В отдел кадров приходил… Вот, сука!.. Нет, Серый, знаю такого. Я с ним лично знаком… А чего хотел?
Крашенный блондин с воспаленными красными глазами сделал еще один большой глоток, разом опустошив бокал до дна.
— Узнавал, работаем ли мы с крематорием на «Юго-Западной»?.. И что вы ему ответили?.. Ага… со всеми работаете. Это хорошо.
«Вот тварь, никак от меня не отстанет! Вот что, мочить его, что ли?» — с каждой секундой гнев в крови Коликна закипал все сильнее и сильнее.
И даже мысль о том, что он задумывается об убийстве сотрудника МУРа, нисколько не смущала пошедшего вразнос психопата.
— Ладно, Серый, покеда. Вы уж там прикройте меня… Ага… привет жене.
Колкин положил сотовый рядом с собой на диван, сходил в другую комнату и достал из прикроватной тумбочки другой мобильник.
Набрав номер, он приложил «трубу» к уху.
— Батя, салют! У меня к тебе дело… Нет, никак в прошлый раз… Да нигде я опять не накосячил! Тут походу твои старые грехи наружу выплыть могут …
Колкин ехидно оскалил зубы.
— Ага… а ты думал, что святой и с тебя все прошлые прегрешения уже сняли?
