Долго-долго было слышно лишь шуршание шин по асфальту, потом Сэм тихо произнес:
— Спасибо тебе.
Мы ввалились в дом и до вечера проспали на моей постели, сплетясь клубком; моя голова лежала на его плече, на заднем плане бубнило радио. Когда настало время ужина, мы выбрались в кухню чего-нибудь поесть. Пока Сэм заботливо сооружал сэндвичи, я попыталась набрать номер Оливии.
Трубку взял Джон.
— Прости, Грейс. Ее нет дома. Что-нибудь передать? Или просто сказать, чтобы перезвонила тебе?
— Пусть перезвонит, — сказала я с неприятным ощущением, что каким-то образом подвела Оливию.
Я повесила трубку и рассеянно провела пальцем по столу. Из головы у меня не выходили ее слова: «Глупо было ссориться из-за такой ерунды».
— Ты заметил, чем пахло, — спросила я Сэма, — когда мы подходили к дому? На крыльце?
Сэм вручил мне сэндвич.
— Угу.
— Мочой, — уточнила я. — Волчьей мочой.
Голос у Сэма был расстроенный.
— Угу.
— Кто это был, как ты думаешь?
— Я не думаю, — ответил Сэм. — Я знаю. Это Шелби. Я ее чую. Она и террасу пометила тоже. Я почувствовал, когда выходил вчера на улицу.
Я вспомнила, как она смотрела мне в глаза через окно моей комнаты, и поморщилась.
— Зачем она это делает?
Сэм покачал головой и без особой уверенности произнес:
— Надеюсь, это все из-за меня, а не из-за тебя. Надеюсь, она просто преследует меня. — Он взглянул на входную дверь; вдалеке послышался шум приближающейся машины. — По-моему, это твоя мама. Мне лучше исчезнуть.
Я хмуро проводила его взглядом; с сэндвичем в руке он скрылся в моей комнате и бесшумно закрыл за собой дверь, а я осталась один на один со всеми вопросами и сомнениями относительно Шелби.
Шум шин стал громче; машина свернула на подъездную дорожку. Я схватила рюкзак и плюхнулась за кухонный стол, делая вид, что с головой погружена в конспекты.
В кухню, точно ураган, ворвалась мама, по пути смахнув со стола кипу бумаг и принеся с собой поток холодного воздуха. Я поморщилась, надеясь, что Сэму за дверями моей комнаты ничего не угрожает. Ее ключи со звоном полетели на пол, она подняла их, негромко выругавшись, и бросила обратно на кучу бумаг.
— Ты уже поела? Я бы не прочь чего-нибудь пожевать. Мы ездили играть в пейнтбол! От папиной работы.
Я нахмурилась. Большая часть моих мыслей до сих пор была занята Шелби, которая рыскала вокруг нашего дома, шпионя за Сэмом. Или за мной? А может, за нами обоими?
— Это для сплочения коллектива?
Мама ничего не ответила. Она заглянула в холодильник и спросила:
— У нас есть что-нибудь, что можно было бы погрызть перед телевизором? Фу! А это что такое?
— Свиная вырезка. Я завтра ее потушу.
Она передернулась и захлопнула холодильник.
— Похоже на гигантского замороженного слизняка. Хочешь, посмотрим вместе какое-нибудь кино?
Я бросила взгляд в прихожую, надеясь увидеть папу, но там никого не было.
— А где папа?
— Пошел поесть куриных крылышек с новыми коллегами по работе. Ты так себя ведешь, как будто я предложила тебе посмотреть кино только потому, что его нет дома. — Мама принялась хлопать дверцами шкафчиков, потом насыпала себе мюсли и, бросив открытую пачку на столе, плюхнулась на диван.
Когда-то я прыгала бы от радости, выпади мне редкая возможность провести вечер на диване вместе с мамой. Теперь же этого было слишком мало. И слишком поздно. Меня ждал кое-кто другой.
— Мне что-то нездоровится, — сказала я. — Пожалуй, пойду лягу спать.
Я не отдавала себе отчета в том, что жду от нее разочарованной реакции, пока не поняла, что не дождусь никакой реакции вообще. Она как ни в чем не бывало забралась на диван с ногами и потянулась за пультом дистанционного управления.
— Кстати, не оставляй мешки с мусором на заднем крыльце, ладно? — бросила она, когда я повернулась, чтобы идти. — Звери растаскивают мусор.
— Хорошо, — сказала я.
Я подозревала, что знаю, какое именно животное этим занимается. Мама уткнулась в телевизор, а я собрала учебники и прошла к себе в комнату. Открыв дверь, я обнаружила, что Сэм свернулся в клубочек на моей кровати и при свете торшера читает книгу с таким видом, как будто жил здесь всю жизнь. Он не мог не слышать, как я вошла, однако даже не поднял на меня глаза, а продолжил дочитывать главу. Мне нравилось смотреть на его тело в этой позе — от изгиба шеи до удлиненных ступней в носках.
Наконец он заложил книгу пальцем и, прикрыв ее, улыбнулся мне; сходящиеся на переносице брови придавали его лицу постоянное трагическое выражение. Он протянул ко мне руку, как будто приглашал присоединиться к нему, и я свалила учебники в ногах кровати и присела рядом с ним. Одной рукой он держал книгу, а другой гладил меня по волосам, и последние три главы мы дочитывали вместе. Книга оказалась очень странная, про то, как с Земли похитили всех людей, кроме главного героя и его возлюбленной, и перед ними встал выбор, отправиться на поиски похищенных или получить Землю в безраздельное пользование и плодиться в свое удовольствие. Когда книга была дочитана, Сэм перевернулся на спину и уставился в потолок. Я принялась водить пальцами у него по животу.
— А ты что бы выбрала? — спросил он.
В книге герои отправились на поиски остальных, потеряли друг друга и остались в одиночестве. Вопрос Сэма почему-то заставил мое сердце забиться быстрее, и я сжала в кулаке край его футболки.
— Ха! — усмехнулась я.
Губы Сэма дрогнули в улыбке.
Уже совсем под вечер я спохватилась, что Оливия так мне и не перезвонила. Когда я набрала ее номер, ее мать сказала мне, что она еще не вернулась.
«Откуда? — прозвенел у меня в мозгу тревожный звоночек. — Где можно находиться в такое время в Мерси-Фоллз?»
Когда в ту ночь я уснула, мне приснилась морда Шелби за моим окном и глаза Джека в лесу.
Глава 33
Сэм
41 °F
В ту ночь впервые за очень долгое время мне приснились псы мистера Дарио.
Проснулся я дрожащий и весь в испарине; во рту стоял привкус крови. Я отодвинулся от Грейс, как будто бешеный стук моего сердца мог разбудить ее, и провел языком по окровавленным губам. Во сне я прикусил язык.
Так легко было, превратившись в человека, забыть первобытную жестокость моего мира в теплой постели Грейс. Так легко было увидеть нас ее глазами: призраками в лесной чаще, бесшумными, загадочными. Будь мы просто волками, возможно, она была бы права. Обыкновенные волки не представляют никакой угрозы. Но мы не были обыкновенными волками.
Этот сон подсказывал, что я не обращаю внимания на знаки. Те самые, которые говорили, что я принес жестокость своего мира в мир Грейс. Волки у ее школы, у дома ее подруги, а теперь и у ее собственного. Волки, под шкурой которых скрывались человеческие сердца.
