Воронцов окружал их и морил их голодом, сжигая посевы и деревни, его войска вырубали леса, чтобы выгнать оттуда повстанцев и строили дороги в бунтующие области. К 1853 году, стратегия начала приносить ощутимые успехи: сотни чеченских деревень перешли на сторону русских в надежде быть оставленными в покое, чтобы обрабатывать свою землю, мятежники были деморализованы. Полагая, что они в целом подавили мятеж, русские начали сокращать количество войск на Кавказе, перебрасывая их большую часть на Дунайский фронт. Они полностью покинули многие мелкие форты на берегу Черкесии{173}.
Это давало туркам прекрасную возможность, которой они решили воспользоваться. Успешная война против русских на Кавказе поднимет персов и мусульман по всей области Черного моря и возможно даже приведет к падению Российской империи в этой области. Кроме того, это бы привлекло к себе внимание и поддержку британцев, которые уже несколько лет тайно поставляли оружие и деньги повстанцам в Черкесии и Грузии и давно планировали установить связи с Шамилем{174}.
До 1853 года турки не отваживались поддерживать Шамиля. По Адрианопольскому договору (1829) Порта согласилась отказаться от всех претензий на русские территории на Кавказе и с тех пор русские спасли их от египетского Мехмета Али (у которого были хорошие отношения с Шамилем). Но все изменилось после объявления турками войны. 9 октября султан ответил на призыв Шамиля, призвав начать «священную войну» в защиту ислама и атаковать русских на Кавказе совместно с анатолийской армией под командованием Абди-паши. Заранее ожидая подобного ответа Шамиль уже двигался к Тбилиси с 10 000 человек, другие добровольцы собирались из Черкесии и Абхазии для осады русской военной столицы. 17 октября британский консул в Эрзуруме сообщил в министерство иностранных дел в Лондоне, что Шамиль поставил 20 000 человек под командование Абди-паши для войны против России. Восемь дней спустя турецкая компания на Кавказе началась с захвата башибузуками из армии Абди-паши в Ардагане важной русской крепости Св. Николая (Шекветили по-грузински), к северу от Батума, убив до тысячи казаков и, согласно отчету князя Меншикова, командующего, замучив сотни гражданских, изнасиловав женщин и загрузив полный корабль грузинскими мальчиками и девочками для продажи их в качестве рабов в Константинополе{175}.
Для снабжения своего наземного наступления на Кавказе турки полагались на свой черноморский флот. Турецкий флот так никогда полностью и не восстановился после поражения у Наварина в 1827 году. По оценке британского военно-морского советника при Порте, Адольфуса Слейда, турецкий флот в 1851 году состоял из 15 000 моряков и 58 кораблей в более-менее пригодном состоянии, но испытывал недостаток в качественном офицерском составе и большинство матросов не имели подготовки. Хотя и не сравнимый по силе с русским флотом, турецкий флот стал немного увереннее в себе после того как французский и британский флоты бросили в конце октября якорь в Босфоре у Бейкоза, пригорода Константинополя. При пяти линейных кораблях (двух- и трехдечными кораблями с по меньшей мере 70 пушками на каждом), одиннадцатью двухдечными кораблями, четырьмя фрегатами и тринадцатью пароходами, объединенный флот представлял из себя более чем достаточную силу для сдерживания русского флота. Русский флот на Черном море был поделен на две эскадры: одна под руководством адмирала Владимира Корнилова патрулировала западную часть Черного моря, другая под руководством вице-адмирала Павла Нахимова патрулировала восточную часть. Оба адмирала имели приказ от Меншикова уничтожать любые турецкие корабли, занимающиеся снабжением Кавказа. Турецкие министры и командующие знали о неприятельском патрулировали, но тем не менее решили послать небольшой флот в Черное море. Русские имели все основания считать, что турецкие корабли несли на себе оружие и людей на Кавказ, как это и было. Но турки были уверены, что если на них нападут русские, то британцы и французы придут на помощь. Возможно это и было их целью, спровоцировать русских и таким образом вынудить их вмешаться в морскую войну на Черном море. Они казалось игнорировали сомнительное состояние собственного флота, который бросил якорь у Синопа на Анатолийском побережье, легко доступный более крупной и мощной эскадре Нахимова (шесть современных линейных кораблей, два фрегата, три парохода){176}.
30 ноября Нахимов отдал приказ атаковать. Тяжелые пушки и разрывные снаряды его эскадры стерли турецкий флот с лица земли. Это был первый раз когда разрывные снаряды использовались в морском сражении. Русские сконструировали более совершенный тип, который пробивал деревянную обшивку турецких кораблей перед взрывом, разрывая корабли на части изнутри. Слейд находился на единственном турецком корабле, который смог ускользнуть от русских, колесном пароходе Таиф. Он оставил свои воспоминания об этом событии:
В один час или полтора часа все действия практически прекратились, за исключением случайных выстрелов здесь или там, из желания одной из сторон продолжать, половина экипажей турецких кораблей была убита, их пушки в большинстве своем сорваны со своих мест и их борта буквально проломлены количеством и весом вражеской артиллерии. Некоторые корабли горели… Русские радовались, они получили то, за чем пришли в залив, уничтожение турецкой эскадры, и с любой точки зрения им пора было прекратить стрелять, и они остановились во избежание заслуженного осуждения, но они открывали свой огонь заново по севшим на мель остовам вдобавок к тем кораблям, по которым они уже вели огонь, их фрегаты вошли в залив на дистанцию, достаточную чтобы завершить разрушение. Многие люди поэтому потеряли свои жизни либо от картечи или утонув в попытках достигнуть берега… Вместе с кораблями русские уничтожили турецкий квартал Синопа, со снарядами и трупами, полное разрушение, ни один дом не устоял, жители последовали за губернатором из города при первом же выстреле.
По оценке Слейда при русском нападении было убито 2700 турецких моряков из 4200 бывших в Синопе. В городе повсюду был хаос и разрушение. Кофейни превратились в импровизированные госпитали. Сотни жителей были ранены, но в городе было только три врача. Прошло шесть дней прежде чем русские прекратили свой обстрел и можно было вывезти раненых на кораблях в Константинополь{177}.
Несколько дней спустя Слейд передал детали сражения Порте. Он удивился странной отстраненности министров после получения известий, усиливая подозрение, что турки спровоцировали нападение русских, чтобы затянуть западные державы в войну:
Их светлые апартаменты с подушками и лоснящиеся лица, одетые в меха усиливали впечатление, силой контраста, уныние грязных кафе Синопа с их корчащимися обитателями. Они слушали печальный рассказ совершенно беззаботно, они сдержанно рассматривали панорамный вид Синопского залива, запечатленный через несколько дней после сражения лейтенантом О’Рейли с Ретрибьюшн. Странник, незнакомый с nil
