что контроль начинает ускользать от меня, а я не имею права на ошибку.
Представители прессы наперебой задают вопросы, всем хочется увидеть жену Барского, о которой давно ни слуху, ни духу.
- Сейчас вы сможете увидеть ту, что спасла меня, - пафосно произносит отец. - Я долгое время прятал любимую женщину, чтобы никто не посмел беспокоить ее, но сегодня… Будет несправедливо лишать ее возможности порадоваться за нашу дочь, которая вышла замуж.
Возле беседки показывается санитар, который подвозит на коляске мою маму. Она испуганно смотрит на собравшихся, а у меня сердце кровью обливается. Она ведь не любит посторонних. Но все это быстро проходит, и проблеск исчезает - она снова становится отрешенной и равнодушной.
Я уже собираюсь рвануть к ней, но натыкаюсь на ледяной взгляд отца. Он сам подходит к маме, присаживается перед ней, берет за руки. Для всех посторонних происходящее кажется умилительной картиной. Но я-то знаю правду.
От фальши сводит зубы. Лариса продолжает зорко следить за регламентом, переглядывается то с одним журналистом, то с другим, координирует фотографов.
И только мама остается абсолютно равнодушной ко всему.
- Любимая, наша Варя вышла замуж. Сегодня мы хотим тебя познакомить с новым членом семьи, - вещает отец.
Мы подходим ближе, и мне так сильно хочется обнять ее, взять руки, прижаться. Боже, слезы становится сдерживать все сложнее.
Дальше слова сливаются в единый шум. Я помню, что все должно выглядеть чинно и благородно. Так чтобы все восхищались отцом, чтобы он мог получить бонусы за все это, но…
Неожиданно именно Мирон помогает мне. Оказывается рядом, продолжает уверенно отыгрывать роль. Конечно же, мама не реагирует на его слова. Но он включает обаяние на полную, и это срабатывает. Впрочем Адамиди и правда хорош в этом. Я же просто стою рядом и смотрю в равнодушные глаза мамы.
- К сожалениею, время отведенное для общения уже истекло, - вмешивается Лариса. - У супруги господина Барского очень четкое расписание. Так что прошу всех на выход.
Как это часто бывает, некоторые пытаются задавать вопросы на ходу, урвать еще хоть что-то. Сам отец явно доволен тем, что устроил.
- Пап, можно мне побыть с ней?
- Варя, ты, что, не слышала - время закончилось, - недовольно фыркает он. - У тебя дел своих нет? Вон мужа вниманием одари. Я наследника все еще жду.
- Пожалуйста. Только вдвоем. Хотя бы пять минут… Я же все делаю, как ты сказал. Все…
- Игорь Иванович, пусть побудет, - вмешивается Мирон. Они схлестываются взглядами. Не знаю, что там они друг в друге видят, но отец пусть и неохотно, все же соглашается.
- Пять минут.
Все, наконец, уходят, и мы с мамой остаемся один. Подхожу к ней, сажусь рядом.
- Мам… Мамочка… Я так скучаю, - тихо говорю, беря ее за руки. - Мамулечка…
Она ожидаемо молчит. А я говорю. Шепчу даже. Про то, как не хватает ее, как хочу, чтобы она поправилась, как вышла замуж по собственной глупости.
- Мам… Мне так твои советы нужны. Ты даже не представляешь… Вдруг я скоро тоже мамой стану? Как мне без тебя? Поправляйся, а?
На краткий миг мне кажется, в ее взгляде мелькает узнавание. Я шокированно подаюсь ближе. И смотрю-смотрю-смотрю, боясь моргнуть и упустить это.
Но, увы, мама снова становится отстраненной а я - одинокой. Всхлипываю, целую ее руки и замечаю на пороге беседки Мирона. Вслед за ним подходит санитар и увозит маму.
- Домой? - равнодушно спрашиваю у мужа.
- Так торопишься отдать мне долг? - усмехается тот. Вздыхаю обреченно. Расслабилась, забыла каков он, мой супруг. Все мысли только в штанах. Впрочем и ладно. Если ему так надо - сделаю, как захочет. Он ведь помог мне. Не факт, что отец позволил бы побыть с мамой.
- Как захочешь.
- Увы, Варюша, у меня дела. Так что тебя отвезет водитель, а я позже приеду.
Горечь от его довольного выражения лица окончательно добивает настроение.
- Да, конечно, - киваю и иду к машине. Я даже не сомневаюсь, какие там у него дела. А ведь знаю, что он - бабник. Чего же так близко воспринимаю?
- 48 Мирон -
Я думал это было дно, но снизу постучали.
Вот как можно обрисовать то, что происходит. Барский превзошел самого себя. Хотя казалось бы - куда еще-то?
Настолько цинично использовать свою жену, манипулировать ею и шантажировать дочь…
У него вообще есть хоть что-то святое? А внук? Что он для него приготовил?
С каждой минутой раздражение только растет. А еще я все сильнее чувствую боль Вари. Словно свою.
И это тоже… мне не нравится.
Хотя когда он реально собирается запретить дочери побыть с матерью, я все же вмешиваюсь. Благо, почти все разошлись, так что вряд ли кто-то увидит, что его достоинство уронят.
- Давай-ка кое-что обсудим, зять, - неожиданно говорит он, когда Варвара идет к маме, а я решаю не уходить далеко - потому как стерва Лариса так и наматывает круги неподалеку. Испортит еще чего.
- По поводу?
- Отец твой умотал, а у меня к нему предложение есть деловое.
Барский смотрит так, будто и не сомневается, что я брошусь ему предлагать помощь.
- И?
- И неплохо было бы, если бы он вернулся пораньше.
- Отец? - уточняю, пока бешенство медленно, но верно подходит к отметке максимум.
- Да, он. Вы-то с Варькой завтра умотаете, а мне некогда ждать, пока вы там набаландаетесь. Ваше дело - ребенка строгать. Так что давай, сообщи бате, чтобы закруглился пораньше.
- И как вы себе это представляете? Думаете, по щелчку пальцев он поменяет планы? - просто зверею от наглости этого козла.
- Именно так я и думаю.
