Читаем без скачивания Дитя каприза - Дженет Таннер

Повернув голову, она увидела, что Том О'Нил смотрит на нее, и было в его взгляде нечто, что ее смутило.

– Извините, я заснула, – сказала она. – Наверное, за последние несколько дней мне пришлось сменить слишком много временных поясов, так что я просто отключилась.

Он улыбнулся. «У него приятная улыбка», – неожиданно подумала она, удивляясь самой себе.

– Не могу вас за это винить. Сам чувствую то же самое, – сказал он.

– У вас сильнее развит самоконтроль.

– Мне хотелось поскорее заняться делом.

– Ну и где же вы были? – спросила она.

Он слегка прищурил глаза. «Откуда тебе известно, что я куда-то уходил, если ты спала?» – подумал он.

Вслух же просто сказал:

– Я побывал в отделениях фирмы, с которой, как мне кажется, связан Грег Мартин.

– Что вам удалось выяснить?

– У них почти ничего. Сравнить их с закрытой устрицей было бы комплиментом устрице. Они закрыты куда надежнее. Но это вселяет уверенность, что мы на правильном пути. Кроме того, я собираюсь проверить еще пару предположений.

– Например?

– Молоденькая секретарша была настроена ко мне не так враждебно, как ее шеф, с которым я встретился. Я возлагаю на нее большие надежды. Пригласил ее выпить со мной сегодня вечером.

– Ах, вот как! – Она не смогла бы объяснить, почему ее охватило смятение, но Том почувствовал его в ее "быстром неосмотрительном ответе и слегка улыбнулся.

– Не беспокойтесь, сначала мы с вами где-нибудь перекусим. Мне не хотелось бы, чтобы вы ужинали в одиночестве.

– Вам нет никакой необходимости опекать меня, – быстро сказала Гарриет. – Я привыкла сама о себе заботиться.

– Не сомневаюсь, – согласился он. – Но Дарвин – город, рассчитанный в основном на мужчин, и это не самое удобное место для одинокой женщины. Здесь, буквально за углом, есть бистро. Мы могли бы там перекусить. Я зайду за вами, скажем, минут через пятнадцать.

Он повернулся и вышел из комнаты, так что Гарриет могла лишь покачать головой, сама себе не веря. Как там, по словам Ника, она его описала? Наглый и самоуверенный? Сказано, пожалуй, слишком категорично, ведь он как-никак делает свою работу. Но этот повелительный тон! Видно, привык всем указывать, что и как следует делать. Но в привлекательности ему не откажешь.

Некоторое время Гарриет смотрела ему вслед, погрузившись в свои мысли. Потом вздохнула, сбросила кимоно и начала одеваться к ужину.

Бистро напоминало Гарриет салун из старых черно-белых вестернов. Стойка зеркального бара занимала почти всю длину комнаты, а столы – огромные приземистые сооружения из гладко оструганного дерева, без скатертей, щеголяли белыми круглыми пятнами от бесчисленных пивных кружек, перемежавшимися следами от незатушенных сигарет. Обслуживание тоже было на самом примитивном уровне: выбрав из весьма ограниченного ассортимента блюд, указанных в меню, бифштексы, Том и Гарриет прошли на кухню, напоминавшую корабельный камбуз, где над раскаленными сковородками обливались потом повара, взяли заказанные блюда и, прихватив салаты, отнесли подносы на столик. Но пища была вкусной, здоровой и обильной, и Гарриет впервые за несколько дней с аппетитом все уплетала. Изысканная кухня – это, конечно, прекрасно, но разве может что-нибудь сравниться с поджаренным на древесном угле бифштексом и запеченной картошкой с маслом?

Подходя с подносом к столу, Гарриет поняла, что имел в виду Том, сказав, что Дарвин – город, рассчитанный на мужчин. В бистро были почти одни мужчины. Если не считать двух женщин, которые, сидя с мужчинами за столом, пили, ни в чем им не уступая, пинту за пинтой, да барменши – миловидной блондинки в майке с глубоким вырезом и в узенькой мини-юбке, Гарриет была там единственной женщиной. Все взгляды были прикованы к ней, откровенно одобряя ее красивые волосы, стройность аккуратной фигурки, длинные ноги, изящество которых выгодно подчеркивалось шортами в лимонно-желтую и серую клетку. Но Гарриет гораздо больше смущал нацеленный на Тома взгляд барменши, флиртовавшей с ним самым бессовестным образом. Пока он покупал выпивку, ее подведенные тушью глазки так и обстреливали его из-под густой крашеной белокурой челки. А ведь это немалый успех, когда в баре, полном мужчин, тебе отдают явное предпочтение!

– Подумать только – барменша, оказывается, англичанка, – сказал Том, ставя стаканы на стол. – Этого меньше всего можно было ожидать в таком захолустье, таком стопроцентно австралийском месте, как это!

– И что же она здесь делает? – спросила Гарриет.

– Зарабатывает на кругосветное путешествие. Она здесь уже шесть месяцев: сначала жила у родственников на острове Тасмания, а потом двинулась через всю Австралию. Собирается добраться до Квинсленда, где климат немного лучше.

– Молодец!

– Еще удивительнее то, что она из Бристоля. Кажется, там жила ваша мать? – Он по-прежнему говорил неторопливо, но какое-то шестое чувство заставило ее резко вскинуть глаза, и она успела заметить, что он наблюдает за ней, задумчиво прищурившись.

– Да, неподалеку от Бристоля, – сказала она, умышленно не давая точного ответа. – Скажите, а она не рассказала, что заставило ее выбрать именно Дарвин? Особенно в период дождей? По-моему, любой человек, обладающий хоть каплей здравого смысла, обошел бы стороной этот город.

Они поели, и Том взглянул на часы.

– Мне, наверное, пора, чтобы не заставлять девушку ждать. Я провожу вас до номера.

– В этом нет необходимости. Я останусь здесь и выпью еще стаканчик. – Она поймала его взгляд и рассмеялась. – Если ваша барменша-англичанка не пропала здесь, то и я не пропаду! К тому же мне захотелось сделать несколько снимков.

– В бистро?

– Вот именно. Не забудьте, что это моя профессия.

– А фотокамера у вас с собой?

Она похлопала рукой по сумке.

– Я никогда и никуда без нее не хожу.

– Понятно. Ну, мне пора. Я, должно быть, вернусь поздно, так что увидимся завтра.

Гарриет задумчиво смотрела ему вслед, а когда он вышел через вращающиеся двери, словно очнувшись, окинула бистро профессиональным взглядом. Ник говорил, что следующая подборка снимков нужна ему до конца месяца, но ей во время их разговора казалось это невыполнимым, поскольку она даже приблизительно не представляла, что будет снимать. Но атмосфера бистро воодушевила ее, и впервые с тех пор, как она услышала новости о Греге Мартине, ей действительно захотелось работать. «Слава Богу, что так случилось!» – подумала она. Как хорошо, что она в состоянии думать о чем-то другом, а не только ломать голову над бесконечными вопросами, которые преследовали ее последние дни. Какое счастье, что ей не нужно сейчас сидеть в номере и размышлять о прошлом, – она знала, что не сможет сразу заснуть, особенно после недавнего дневного сна.

Гарриет вытащила фотокамеру. Да, здесь можно сделать отличные кадры – барменша-англичанка, которую занесло на край света, в окружении хулиганов и бродяг; повара, обливающиеся потом над сковородками; интерьер салуна из вестерна. Может быть, если повезет, ей удастся дать все это с соответствующими подписями, ведь Дарвин и Север Австралии оказались совсем не такими, как представляет Австралию большинство людей, обычно связывая эту страну с синим небом, ярким солнцем, необъятными просторами и золотыми пляжами. Здесь совершенно иная Австралия – насквозь промокшая и утопающая в жидкой грязи, где жарко, как в преисподней, а люди горячи и необузданны.

Она поднялась с места, чувствуя охватившее ее возбуждение, что всегда было предвестником удачи. Когда она шла к бару, за ней следили двадцать пар мужских глаз.

– Привет, дорогая! Осталась в одиночестве?

– Позволь купить тебе что-нибудь выпить, милашка? Она чуть улыбнулась уголками губ.

– Согласна – при условии, что вы позволите мне сфотографировать вас. Не позируйте – это все глупости! Просто продолжайте делать, что делали, пусть все будет естественно!

Было уже за полночь, когда Гарриет покинула бистро. Ей пришлось долго убеждать присутствующих забыть о том, что на них нацелен объектив фотоаппарата, и вести себя непринужденно – на это всегда уходило много времени, но снимки людей, позирующих перед объективом, были не нужны для рубрики, которую задумала Гарриет. В конце концов, к ее радости, в бистро вкатился весьма колоритный тип по прозвищу Бродяжка, насквозь промокший, в клетчатой рубахе и джинсах, который был слишком пьян, чтобы заметить направленный на него объектив – да его это и не интересовало.

– Эти чертовы молнии! – жаловался он, прикрывая рукой глаза, Когда срабатывала фотовспышка, а все присутствующие, включая барменшу Сандру, от души забавляясь, расслабились и забыли о том, что их снимают.

Гарриет вошла в свой номер. Там было как в сауне. Она распахнула окна, но не ощутила ни малейшего дуновения. В соседней комнате, которую занимал Том О'Нил, было темно. Или он уже спал, или еще не вернулся – правда, может быть, он спал с незадернутыми шторами, подумала она и почувствовала, что разочарована – должно быть, она все-таки надеялась увидеть его перед сном и узнать, что ему удалось выяснить.