class="p1">— Не хочу спать, мне на сон меньше чем обычным людям надо. Ну слушай.
Говорим почти час и оно того стоит.
Оказывается, японцы Ивасаки средь бела дня беспредел творили, чтоб только шанс захапать менталиста получить (только они думали, что Мадина и Далия — это одно лицо).
Маджит аль-Футаим на что угодно готов был, лишь бы его менталистка по миру не гуляла с ненужными знаниями. И, что важнее, чтоб на другую работу заграницей не устроилась.
— Я и раньше немало могла, — завершает рассказ подопечная. — А сейчас, когда почти в два раза апнулась, сама себя боюсь. В общем, сделанного не воротишь, но больше мою подноготную другим людям лучше не сообщать, хорошо?
Мадина Наджиб, дублёр-двойник Её Величества Далии аль-Футаим.
Норимацу с утра нырнула в ванной (в которую не попала вечером) и засобиралась к родителям: обещала подойти к школе Ржевского после обеда — помочь тому с учебным процессом.
Мадина видела из её мыслей: японка всерьёз озаботилась выпускными документами блондина и хочет подстраховать партнёра, но не говорит вслух.
Шу предполагала, что через своих сможет решить вопрос сдачи экзаменов в каком-то из их заведений, аккредитованных здесь. Однако обещать зря она не хотела, менталистка тоже не стала каркать под руку.
Далия, получив порталом полдесятка книг из дома, сказала, что сегодня валяется на кровати и никуда не пойдёт. Заодно присмотрит за участком: если что, Гвардия Эмирата будет быстрее чем за четверть минуты.
За это время даже добежать от забора никто не успеет, а сигналки Ржевский настроил.
На шум и световые эффекты сдохшего защитного артефакта ещё хватало.
* * *
Школа Дмитрия оказалась выкрашенным в белый цвет солидным трёхэтажным зданием. Возле него уже толпился народ, разделившись на возрастные группы.
При появлении опекуна разговоры в компании его ровесников смолкли.
— Господа, у меня накопились кое-какие долги. — Ржевский раздвинул крайних и, не стесняясь, пролез в середину. — Я могу не суметь рассчитаться со всеми прямо сейчас, но хотел бы незамедлительно начать. — Из кармана появился его кожаный мешочек с золотом. — Приношу извинения за неподобающую отсрочку, но лучше исправить ситуацию позже, чем никогда.
В отличие от Залива, здесь женский пол учился вместе с мужским. Мадина, скрывая лицо под вуалью, с любопытством снимала ментальные слепки с присутствующих один за другим.
У неё было своё понимание, что сейчас является правильным.
— А кого это ты с собой привёл, Ржевский? Что за шмара? — с ангельским выражением лица одна из одноклассниц опекуна ткнула пальцем в направлении Наджиб, одетой по Канону и остановившейся метрах в пяти.
— Дим, не вздумай реагировать, — спокойно сказала менталистка на языке Залива.
Первым делом она ещё за три шага убедилась, что из присутствующих их никто не понимает.
Глава 21
Интерлюдия
Разговор двух неустановленных абонентов. Содержание беседы защищено от прослушивания специальным протоколом магосети Дома Воронцовых.
— Здравствуйте! Хорошо, что вы не спите!
— Ваше Сиятельство, пугаете. Нам что, пора хватать саквояж с деньгами и бежать на всякий случай в столицу? — вяло шутит более молодой собеседник.
— Бежать? Зачем? — старший настораживается, не принимая шутки.
— Спасаться от того, что вас в такую рань подняло. Ещё и заставило меня разбудить.
— Контракт на Ржевского, срочно нужен ваш специалист! В районе Первого Императорского Лицея! Через три-пять минут, вопрос жизни и смерти!
Более молодой собеседник стряхивает с себя остатки сна и подбирается:
— Ждите, распоряжаюсь. Объяснения после.
Там же, менее чем через минуту.
— Ваше Сиятельство, мой человек вышел к Лицею, точнее, выбежал. Есть только специалист четвёртого ранга, но с уклоном в физику — должен успеть за эти ваши пять минут.
— Это как — уклон в физику?
— Если бы я мог его на атлетические соревнования выставлять, он на ментальном усилении половину призов бы забирал. Кстати, я его сейчас подключил к нам в конференцию, он вас тоже слушает, на бегу.
— Он до Лицея пешком добирается?!
— Вы поставили очень нестандартные условия в достаточно странное время суток. Хорошо, что я даже утром держу кого-то под рукой; однако кроме как бегом нет вариантов уложиться в ваши пять минут. И то, до Первого Лицея почти три километра, может слегка опоздать.
— Фуф, спасибо! Выручили. Пара минут, наверное, роли не сыграют.
— Итак. Что случилось, какая задача?
— Ржевский заявился в свой Лицей. Не один, со спутницей, одетой по моде Залива.
— И что это нам даёт? К чему такая спешка? — молодой задумывается. — Вы наши правила знаете. Видимость закона должна неукоснительно соблюдаться, особенно когда сам закон нарушается.
— Я помню.
— Я на всякий случай повторю для обоих: мой человек ничем не сможет помочь в устранении фигуранта в центре города, ещё и на территории Первого Императорского — я пока с дядей ссориться не хочу.
— Вам не надо ничего делать, — вызывающий терпеливо объясняет. — Ржевский имеет среди однокашников достаточно недоброжелателей и без вас. Не буду раскрывать детали, но там и без вашего специалиста есть кому… сделать работу.
— Зачем тогда вы меня поднимаете в восемь утра?
— Ваш человек нужен, чтоб аккуратно подчистить мозги слишком активным свидетелям и борцам за правду. Если таковые среди выпускного класса вдруг отыщутся. После того, как.
— Мой специалист принял задачу, я его отключаю. Всё, теперь мы с вами вдвоём в канале. Спрошу откровенно: вы уверены, что перенос ваших амбиций на территорию Лицея дяди — хорошая затея?
— Я ничего не инициирую, лишь пользуюсь моментом. Поверьте, потенциал для конфликта там имеется свой — нам даже вмешиваться не нужно.
— Точно?
— Да. Только подправить в нужный момент и надеть уздечку на тех, кто может возмущаться в адрес высшего сословия. После того, как нашего фигуранта поджарят в шашлык абсолютно в рамках действующих правил Первого Императорского.
— М-да уж.
— Абсолютно замотивировано поджарят, прошу заметить!
— А ведь вы раньше никогда так не возбуждались, Ваше Сиятельство.
— Раньше я никогда не был так близко к результату! Причём чужими руками! Если в Лицее всё пройдёт, как я рассчитываю, мы уже завтра займём их территорию!
— Барсуковых вы за противников не считаете? Зря. Они, хотя и не Изначальные, тоже что-то могут.
— Я их старика знаю. Евгений Николаевич никогда не бьётся в лоб, он согласится принять отступные… Кстати, Серёжа поговорил с гвардейцами лично!
— С какими?
— С нашими. Которых отпустила в Береге аль-Футаим.
— Выяснилось что-то новое? — молодой заинтересовывается.
— Да. Оказывается, подробного рапорта не существует: штабс-ротмистр был без сознания большую часть экзекуции, а его люди через голову командира докладывать отказались. До этого момента мы не видели полной версии случившегося.
— Ну, имеют право
