абсолютно неэффективные установки отца: каждая вещь на своем месте, завернутая в несколько слоев полиэтилена и перетянутая резинкой. Если порядок все-таки нарушался, а усилиями других членов семьи это происходило постоянно, отец был вынужден идти и исправлять ошибку. Дошло до того, что Телль стал вешать ножницы не на тот крючок или переставлять краску на водной основе на ту полку, где стояли краски на основе лака, чтобы потом, со смесью садистского удовольствия и отвращения, наблюдать, как отец нервно восстанавливает порядок. Словно демонстрируя, что мир не рухнет, если на секунду потерять контроль над вещами.
Телль саботировал жизненно важный для отца порядок еще и потому, что он вызывал у него бешеную злобу. Мысль о той бездне времени, которая тратилась впустую. О долгих часах и минутах, когда им с матерью и сестрой приходилось ждать. В отце он видел лишь самодовольство, непонимание своей болезни и пренебрежение по отношению к тем, кто хотел организовать свою жизнь по-другому, — то есть почти ко всем остальным людям на свете.
Тогда он еще не понимал, что порядок и контроль являются для отца способом справиться со своим страхом.
Теперь Телль-старший не мог подавить свой страх, поскольку не имел больше собственного жилья. Он находился во власти персонала дома для престарелых и того порядка, который они устанавливали. Без сомнения, теперь у него было довольно легко на сердце, несмотря на стариковские болячки. Возможно, его радовало полное отсутствие выбора.
Появился Бьёркман с полным термосом и двумя бумажными стаканами с мятыми краями. Телль осознал степень своей зависимости, вздохнув запах крепкого кофе. Он являлся кофеманом большого масштаба, но утром успел залить в себя только одну чашку кофе. Она была выпита стоя, на кухне; на его щеке отпечатались пуговицы от рубашки Сейи.
Она осталась. Была там, когда он вернулся в половине четвертого утра. Мысль об этом наполнила его не только счастьем, но и беспокойством, поскольку первое, что он сделал, да еще в канун Нового года, — снова отправился на работу. Но с другой стороны — пускай лучше сразу привыкает. Если она не сможет жить с этим, то не сможет жить с ним. Такая работа. Иногда по крайней мере.
— Ты что, хочешь, чтобы я поехал с тобой?
— Далеко до того места? — спросил Телль, хотя оба они знали, что это не имеет никакого значения.
Бьёркман пожал плечами.
— Нет. Пару миль.
Он наклонился вперед и с отвращением принюхался.
— Ты действительно можешь сесть за руль?
— Нет, но ты ведь тоже не можешь. Продолжим разговор по дороге?
— Конечно.
Они вышли из здания полиции и поехали через город. В это время на детских площадках начали появляться малыши со своими родителями, и пенсионеры стали бросать хлебные крошки птицам в парке Аннелунд. Хозяева киосков выносили на улицу рекламные стойки, завлекавшие низкими ценами на фейерверки, а через пару часов парковка на Кналлеланде должна была заполниться припозднившимися покупателями новогодних нарядов и недостающих продуктов к застолью. Город просыпался и готовился встречать Новый год.
— Штанга!
Бьеркман резко остановился и засигналил грузовику, не уступившему дорогу. Когда они снова поехали, он спросил:
— Ну а как ты справляешь Новый год, Телль?
— Я…
Он еще даже об этом не думал.
— …меня пригласили… старые друзья.
А ведь это было правдой, хотя он не ответил им, придет или нет.
— А ты?
— Пойду к соседям. Наши дома рядом, и мы по очереди встречаем Новый год друг у друга. Это удобно, поскольку после двенадцати сложно найти такси.
Стекла начали запотевать изнутри, и Бьёркман наклонился вперед, чтобы лучше видеть. Он убавил громкость радио и покосился на Телля.
— Кто начнет, ты или я?
Телль изложил основные факты по убийству Ларса Вальца, а Бьёркман к тому моменту уже свернул с основной дороги. Вскоре они оказались на узких проселках в лесах вокруг Вискафорса. Они проехали мимо кирпичных вилл, потом мимо редких маленьких домиков, и вскоре их окружил еловый лес. Здесь было много поваленных деревьев — похоже, местность сильно пострадала в последние годы во время ураганов.
— Богиня Гудрун не пощадила владельцев здешних земель, — подтвердил Бьёркман.
Кое-где поваленные деревья так и лежали друг на друге, демонстрируя, что местный лесовладелец не позаботился не только сделать изгородь перед ураганом, но и очистить после него лес. С левой стороны у них осталась вырубка. Телль молчал, а Бьёркман задумчиво хмыкал.
— Многое совпадает. Способ убийства: жертвы застрелены. У нас пока есть только предварительное заключение экспертизы, но скорее всего это один и тот же тип оружия. Тела жертв сознательно переехали несколько раз на тяжелой машине с широкими шинами.
— А жертва?
— Барт Улоф. Приблизительно того же возраста, что и твой. Жил один. Кажется, немного странный. Ближайшие соседи не имели о нем никакого понятия, он держался особняком. Занимался всем понемногу, в основном расчищал лес. Раньше он снимал помещение в гараже в Сванехольме, ремонтировал инструменты для лесного хозяйства. Семьи нет.
Дорога, спускавшаяся вниз, привела их на лесную поляну, покрытую мхом и березовой порослью. Посередине ее возвышался большой четырехугольный дом. Очевидно, когда-то он был красивым, но теперь красная краска облезла, обнажив полосы серо-коричневого дерева. Между деревьями в нижней части участка виднелось озеро.
Телль, не догадавшийся одеться поплотнее, почувствовал, как ботинки проваливаются в глинистый мох. Вода почти сразу же залилась внутрь.
За домом находился отдельный серый гараж на две машины, а пространство между домом и гаражом огородили полицейской лентой. Поляна была разворочена там, где предполагаемый джип поворачивал, тормозил и снова разгонялся, чтобы переехать уже мертвого человека. В следах от колес собралась дождевая вода, превратившая большую часть поверхности в глинистое месиво. Перед гаражными воротами было еще одно ограждение, квадрат размером примерно метр на два, где, как предположил Телль, и нашли тело.
Бьёркман подтвердил его догадку.
— Мы думаем, в него стреляли вон там.
Он жестом показал в нужную сторону.
— Возможно, после этого ему удалось встать или же он упал вперед, к стене гаража, вот здесь, где его переехали в первый раз.
Он показал на несколько вмятин на фасаде.
— Видно, что машина въехала в стену дома, но тело Барта лежало примерно вот тут, когда его нашли.
Он снова показал рукой.
— То есть машина протащила его метр или два — возможно, он застрял на кенгурятнике. Или же передвигался на своих двоих на автопилоте, но это маловероятно. Скорее всего он был уже чертовски мертв.
— Потом его переехали в последний раз, — дополнил Телль и показал туда, где земля была изрыта сильнее всего.
Бьёркман кивнул.
