как раз в это период, — кивнул Гурин.
— Глухота? — удивился Олег. — Да с чего бы ей глохнуть? Просто вокруг стало очень тихо. Нет?
— Это маловероятно, — сказал штурман. — Авария на «Мантикоре», история с катером, исчезновение Уварова — всё это не могло происходить в тишине.
Водолаз откинулся на спинку стула. Всё было странно. Это напрягало. В голову пришло, что предстоящий дома разговор с Машей, пожалуй, не самая большая проблема. Во всяком случае, не ближайшая.
— Почему бы нам не вернуться и не выяснить, что случилось с «Мантикорой»? — спросил Олег. — Если корабль затонул, мы бы, по крайней мере, это узнали. Кроме того, Уваров может быть где-то там. На катере или нет.
Вырин с Гуриным переглянулись.
— Наверное, ты не понял, Олег, — сказал капитан. — Мы уже возвращались. Как только я очнулся и понял, что Уварова нет, то развернув «Янус» и отправился его искать.
Вырин согласно покачал головой.
— И? — спросил водолаз.
— Там ничего нет. Ни единого следа присутствия «Мантикоры» или катеров. Боцмана тоже.
— А локатор?
— По нулям.
Олег смотрел на капитана и штурмана, они — на него. Молчание становилось тягостным.
— Значит, просто плывём дальше? — проговорил, наконец, водолаз.
— И радуемся, что остались живы, — добавил Вырин. — Что бы там ни произошло, нам, похоже, повезло.
— Мы надеемся, что память вернётся, — добавил Гурин. — И всё встанет на свои места.
Олег поднялся.
— Скажи ему про крик, — сказал вдруг Вырин капитану. — Арина всё равно молчать не будет.
— Какой ещё крик? — водолаз невольно вздрогнул. Ему казалось, тема исчерпана, а оказывается, нет!
Гурин недовольно взглянул на своего помощника. Похоже, он предпочёл бы не поднимать эту тему. Но, как говорится, слово не воробей…
— Арина слышала крик, — сказал он. — Она не знает, чей.
— Она уверена, что кричали на «Янусе», — встрял штурман. — Звук был громкий. Мы находились далековато, на борту «Мантикоры».
— Арина могла ошибиться, — заметил Гурин.
— Могла, — не стал спорить с капитаном Вырин. Было видно, что они это уже обсуждали раньше. — Но я думаю, кричал Уваров.
«Значит, пропавший боцман исчез не в тишине», — понял Олег.
— Почему сразу не сказали? — спросил он. — Не хотели нагнетать?
— Вроде того, — пожал плечами Гурин. — С другой стороны, что скрывать? Ясно, что Уваров погиб. Вот только из-за чего?
— Это мы вряд ли узнаем, — сказал Вырин со вздохом.
— А крик Арина слышала до наступления тишины или после? — спросил Олег, немного поразмыслив.
— До. Наверное, «Мантикора» подняла волну, и Уварова смыло. Ну, или что-нибудь в том же роде, — ответил штурман.
В этот момент в рубку вошёл Быковский. Вид у него был заспанный. Он зевнул и привычным жестом пригладил бородку.
— Привет честной компании! — сказал океанолог, плюхаясь на диван. — Кто-нибудь объяснит мне, что произошло? Я ни черта не помню!
— Проведаю Арину, — сказал Олег. — Извините.
Он вышел, предоставив капитану и его помощнику возможность повторить рассказ без него.
Каюта Лазковой находилась в конце палубы. Собственно, сначала она занимала другую, но после несчастного случая её перевели, чтобы она была рядом с медкабинетом. Таким образом, Шуйский мог всегда оказать девушке помощь в случае необходимости.
Проходя мимо камбуза, Олег заглянул в иллюминатор: Алекс Бинг, совмещавший обязанности повара со своими непосредственными обязанностями, что-то готовил. Олег его окликнул.
— О, Олег! — отозвался тот, подходя. — Проснулся? Тут творилась такая чертовщина, — он говорил по-русски хорошо, с совсем небольшим акцентом. — Тебе рассказали? Видел капитана?
— Только что.
— Ты что-нибудь понял?
— Нет. Ты уже очнулся, когда «Янус» возвращался к месту… Где мы встретили греческое судно?
Американец покачал головой.
— Нет, но знаю со слов капитана и штурмана, что боцман пропал, и они его не нашли.
— То есть, только они двое были в сознании, когда искали Уварова?
— По-моему, да. Я так понял. А ты куда идёшь?
— К Арине. Хочу узнать, как у неё дела.
— Бедняжка совсем плоха, — Бинг сочувственно покачал головой. — Сошла с ума. Так считает доктор.
— Ну, не сошла, а просто в шоке, — поправил Олег. Он чувствовал к девушке симпатию. Не сексуальное влечение, хотя она вот уже сколько времени оставалась единственной представительницей прекрасного пола на корабле, а дружеское расположение. Участие, пожалуй, тоже. Особенно после того, как она потеряла зрение.
— Она оглохла, ты знаешь? — спросил Бинг. — Но теперь слух вернулся. Говорит, стены исчезли, и она не могла выйти из каюты!
— Исчезли стены? — переспросил Олег. Это что-то новенькое.
Бинг округлил глаза.
— Да, представляешь?! Чушь, конечно. Если бы стены исчезли, выйти было бы совсем просто, да? — он рассмеялся, продемонстрировав идеально ровные и белые зубы.
— Может, ей просто трудно ориентироваться в пространстве, ничего не видя, — сухо заметил Олег, считавший американца виновником того, что случилось с Лазковой.
— Может быть, — согласился Бинг, который мнения русского коллеги явно не разделял. — Ладно, мне надо готовить, — он вернулся к плите.
Олег пошёл дальше. Только теперь он почувствовал, что его слегка мутит — должно быть, от голода. Или из-за того, что долго был в отключке.
На палубу вышел Шуйский. Вид у врача был помятый — словно он долго спал, но так и не выспался.
— О, и ты с нами, — кивнул он при виде водолаза. — Поздравляю. Тоже ничего не помнишь?
— Угадал, — ответил Олег, пожимая протянутую руку. — Как Арина?
— Дал ей успокоительное. Пусть отдохнёт. Если ты к ней, то лучше отложи дружеский визит. Ей надо прийти в себя.
— Макс, почему нас было не разбудить? — спросил Олег.
— Понятия не имею, — нехотя ответил Шуйский. — Надо сделать анализ крови — я, кстати, взял пробы у всех, даже у тех, кто спал — но ума не приложу, что искать. Разве что откуда-то выделился отравляющий газ… Может, из охладительных систем «Мантикоры»? Правда, Сэм говорит, это маловероятно.
Сэм был мотористом. Помогал Ратникову с ходовыми частями шхуны. Вдвоём они следили за исправностью работы машинного отделения «Януса».
— И у меня взял кровь? — удивился Олег.
— Конечно. Сам посмотри, — Шуйский указал на локоть водолаза.
Опустив глаза, Олег увидел на внутренней стороне сгиба маленький кусочек пластыря телесного цвета.
— Я не заметил, — сказал он. — Значит, ещё не делал анализы?
— Нет. Пришлось заняться Лазковой.
— Она в шоке? Я говорил с капитаном.
Шуйский задумался, прежде чем ответить.
— Понимаешь, — проговорил он спустя несколько секунд. — С одной стороны, да. Она перепугалась и долгое время не могла понять, что происходит. Решила, что все мы погибли, и она осталась на шхуне одна. Сам понимаешь, как на неё это повлияло. С другой стороны, мне кажется странным, что шок подействовал на неё подобным образом. Я имею в виду временную глухоту. Гурин тебе сказал про это?
Олег
