нам понадобятся закуски. Я пеку партию брауни. Из готовой смеси, конечно, но это навороченный бренд, который мама купила в специализированном магазине в Бостоне. Упаковка смеси стоит одиннадцать долларов, так что, думаю, брауни должны получиться хорошими. Для разнообразия я добавляю горсть шоколадных чипсов. Из винного погреба я достаю бутылку вина, которая не выглядит слишком дорогой, и ставлю ее со стаканами. В последний момент я открываю упаковку кукурузных хлопьев и решаю, что этого будет достаточно.
Потом я бегу наверх, чтобы приготовиться. Я переодеваюсь из школьной одежды в узкие джинсы и кремовый свитер, съезжающий с плеча. Я наношу капельку парфюма с запахом лилий за уши и на впадинку в основании шеи. Никакой косметики, кроме вишневой помады.
Кежуал.
Меня так и распирает от восторга. Приятно думать, что Ренни морозит себе задницу в лесу с выпивкой и ждет, когда же все придут.
Мы располагаемся в домашнем кинотеатре. Эш и Дерек устроились, укрывшись пледом, на кожаном кресле, где я сказала им сесть. Мы с Алексом сидим на диване. Я стараюсь не выглядеть разочарованной, когда звенит дверной звонок.
– Кто еще должен прийти? – спрашивает Алекс.
– Не знаю, – говорю я и бегу к двери.
Я открываю ее и вижу Рива в пуховике и свитере.
– Привет, – говорю я, становлюсь на цыпочки и обнимаю его. Он выглядит ошарашенным, а я дарю ему улыбку, сладкую, как сахарная вата.
– Линд тут? – спрашивает он, хмуро глядя через мое плечо.
– Ага… – Тут до меня доходит. Он думал, что мы будем вдвоем. Типа свидание. Вау. Это хорошо. Очень хорошо. Не могу дождаться, чтобы рассказать все Кэт и Мэри. Я беру его под руку и веду в дом. – Все сейчас в гостиной.
Рив следует за мной через прихожую.
– Рив пришел, – объявляю я, несмотря на то, что он здесь, и у всех есть глаза.
– Какие дела, Табатски? – говорит Дерек.
Алекс подвигается, чтобы освободить ему место. Когда Рив садится и собирается положить ноги на кофейный столик, Алекс говорит:
– Чувак, ее семья не носит обувь в доме.
– Спокойно, Линди, – говорит Рив, однако подчиняется и снимает обувь.
– Ты тоже, – говорит Эш Дереку.
– Да ничего, – говорю я, но я чувствую облегчение, что Алекс что-то сказал. Ненавижу бегать вокруг и просить людей снять обувь, это жутко неловко. Но моя мама действительно убьет меня, если наша белая мебель испачкается. Она словно выбрала своей миссией скупать все белое, а затем приняла вызов сохранить все это в первозданной чистоте.
– Кто-нибудь хочет вина? – спрашиваю я. Я чувствую себя такой взрослой до момента, когда понимаю, что не знаю, как открыть бутылку.
– Да, пожалуйста, – щебечет Эш.
Я вожусь с открывашкой для вина до тех пор, пока Рив не берет бутылку из моих рук и, не говоря ни слова, вскрывает ее за две секунды. Затем, он наливает вина всем нам.
– Где Рен? – спрашивает он, ставя бутылку назад.
– Без понятия, – говорю я, пожимая плечами. Я подскакиваю и бегу на кухню, чтобы вернуться с подносом брауни. – Только испекла! – восклицаю я. Я протискиваюсь к Эш и Дереку, они берут один и делят на двоих.
Я возвращаюсь на диван и предлагаю один Алексу, и тот берет. Потом я кладу поднос на кофейный столик и сажусь между ним и Ривом.
– Что мы смотрим? Если несколько хороших вещей…
– А мне ты брауни не предложишь? – перебивает Рив. – Что ты за хозяйка такая?
– Ты же не ешь сладкого! – Это я о нем знаю точно.
– Я не ем сладкого в течение сезона, – поправляет он. – А сезон окончен. – Его зеленые глаза блестят, открывает рот и говорит, – А-а-а.
Я подвигаю поднос в его сторону, но он качает головой.
– А-а-а, – повторяет он терпеливо.
Я закатываю глаза и кладу кусок брауни ему в рот.
– Держи, примадонна!
– Вкуснотища, – говорит Рив с набитым ртом. В награду он получает от меня еще одну ангельскую улыбку.
– Брауни действительно отличные, Лилия, – вторит Алекс.
– Я их сама испекла, – говорю я. Вряд ли им надо знать, что они сделаны из коробочной смеси. Схватив пульт, я говорю. – Я голосую за французское кино, о котором я недавно слышала.
Рив стонет, а Алекс спрашивает:
– Это тот фильм про кота-грабителя? Вчера по NPR передавали рецензию. Должен быть хорошим.
– Почему бы вам не переехать в домик и не жить на пенсию? – бормочет Рив.
– Не обязательно смотреть именно его, – говорю я. – Эш, Дер, у вас какое настроение?
Они шепчутся и скармливают друг другу крошки брауни, не обращая на нас никакого внимания.
Рив отбирает у меня пульт.
– Дай на секунду переключить на Спорт-Центр.
– Рив, отдай! – говорю я, протянув руку.
– Я хочу проверить результаты игры, – говорит он.
– Рив, – Я тянусь к пульту, но он продолжает уворачиваться. – Боже, я жалею твою будущую жену, – говорю я, откидываюсь на диван и делаю глоток из бокала. Я почти выплевываю вино обратно. По вкусу оно как дым, как дерево для барбекю. Не знаю, как взрослые это пьют.
Я пошутила, но Рив, разумеется, не воспринял это как шутку, потому что, не отворачиваясь от экрана, он говорит:
– Взаимно.
– Отдай ей пульт, чувак, – говорит Алекс.
Рив бросает его мне, и утыкается в мобильный, пока я включаю французское кино, а Алекс настраивает звук.
– Мне приглушить свет? – спрашивает Алекс.
Рив встает.
– Я сваливаю.
– Уже? – Дерек повернулся к нему.
– Да. Народ собирается в лесу у Ренни. Хочешь пойти?
Дерек смотрит на Эш и говорит:
– Нет, слишком холодно.
Эшлин прижимается к нему поближе.
Рив смотрит на Алекса.
– Я так понимаю, ты тоже никуда не идешь?
– Ага, мне и тут отлично, – говорит Алекс, растягиваясь на диване.
– Отлично. Увидимся позже. – Рив накинул пальто и взял ботинки. – Давайте.
– Пока, – говорит Алекс, возвращаясь на свое место на диване.
– Пока, Риви, – кричит Эш.
Не могу поверить, что он уходит. Ренни щелкает пальцами, и он уже бежит к ней?
Рив идет по коридору, и я следую за ним.
– Может, останешься? – спрашиваю я.
– Нет, спасибо, – бросает он через плечо. – Не знал, что вламываюсь на двойное свидание.
– Не уходи, – говорю я и тянусь к кромке его пуховика. Моя рука падает, когда он не оборачивается.
Он надевает кеды, открывает дверь, и мне кажется, что он уйдет, не сказав ни слова, но он останавливается и смотрит на меня. Он мешкает, и затем спрашивает тихим неуверенным голосом:
– Увидимся в бассейне в понедельник?
Медленно улыбнувшись, я киваю. Тогда он уходит, я закрываю за ним дверь на замок.
